Ты — моя худшая привычка

— Поиски будут сложными.

— Но я верю в себя.

Он ушёл в сторону кухни.

Ванесса проследила за ним взглядом.

— Он сегодня странный. После игр обычно громче половины команды, а сейчас будто постоянно чего-то ждёт.

Эйвери пожала плечами.

— Наверное, устал.

Ванесса не стала допытываться.

— Ванесса, ты собираешься прятать Дэмиана весь вечер?

Женский голос прозвучал совсем рядом — сладко и недовольно одновременно.

К ним подошла девушка с безупречной укладкой и таким уверенным выражением лица, будто в этом доме ей принадлежало не меньше, чем хозяйке. Она почти не задержала взгляд на Эйвери, скользнула по Оливии — и сразу остановилась на Дэмиане.

— Ильсина, — сказала Ванесса с едва заметным предупреждением в голосе. — Это Эйвери и Оливия.

— Привет, — бросила Ильсина и сразу направилась к Дэмиану.

Она легко взяла его под руку.

— Ты всё-таки пришёл. Я писала тебе и уже решила, что ты намеренно игнорируешь сообщения.

Дэмиан посмотрел сначала на её пальцы на своём предплечье, потом ей в лицо.

— Я видел. И да, отсутствие ответа обычно именно это и означает.

Ильсина улыбнулась так, будто отказ существовал только для людей, которые недостаточно старались.

— Тогда пойдём. Я заняла нам место в гостиной.

Дэмиан спокойно высвободил руку.

— Не сегодня. Я уже обещал кое-кому настольный футбол.

Его взгляд скользнул к Оливии.

Ильсина проследила за ним и впервые посмотрела на неё по-настоящему.

— А-а. Понятно.

Оливия поправила очки.

— Если тебе действительно понятно, объясни и мне. Пока я знаю только то, что он уверяет, будто никогда не проигрывает. Хочу проверить теорию экспериментально.

Дэмиан едва заметно усмехнулся. Ильсина увидела это; её улыбка осталась на месте, но глаза похолодели.

— Ещё увидимся, Оливия.

— Надеюсь, в следующий раз это прозвучит меньше как предупреждение.

Ванесса устало выдохнула, будто подобные сцены давно входили в программу её вечеринок.

— Не обращайте внимания. Ильсина считает, что слово «нет» — это начало переговоров.

— Я всё слышу, — отозвалась та, уже отходя.

— На это и был расчёт.

Оливия тут же потянула Эйвери за руку.

— Пойдём. Я собираюсь документально подтвердить первое поражение Дэмиана Блейка.

— Я всё слышу, — раздалось из кухни.

— Тем лучше. Подготовься морально.

Через пятнадцать минут Эйвери почти удалось расслабиться.

Почти.

Оливия спорила с Дэмианом возле стола, доказывая, что он передвинул фигурку рукой. Дэмиан называл это «тактической корректировкой оборудования». Кто-то из команды Коула смеялся так громко, что перекрывал музыку.

Ильсина уже дважды подходила к Дэмиану за последние десять минут. Сначала предложила принести ему напиток. Потом сообщила, что «все» ждут его в гостиной, хотя никто, кроме неё, кажется, об этом не знал.

В третий раз она просто положила ладонь ему на плечо.

— Дэмиан, ты обещал мне танец. И не делай вид, что забыл.

— Я сказал «посмотрим». Это не обещание, если только очень сильно не хочется услышать именно его.

Оливия с такой силой отправила мяч по столу, что тот ударился о бортик.

Дэмиан посмотрел на неё.

— Агрессивная стратегия.

— Нет. Тактическая корректировка оборудования. Кажется, именно так здесь называется жульничество.

Ильсина перевела взгляд с него на Оливию и поджала губы.

Эйвери решила, что между этими троими ей совершенно точно не стоит становиться.

Она стояла у кухонной стойки со стаканом газировки и впервые за весь вечер не смотрела на вход.

— Морган?

Эйвери обернулась.

Итан улыбнулся ей, протискиваясь между двумя студентами.

— Я думал, ты избегаешь людей после пары.

— Только преподавателей. До одногруппников санкции пока не дошли.

Он был в светлой рубашке с закатанными рукавами и выглядел так же спокойно, как в тот вечер, когда помогал ей таскать коробки.

Никаких загадок. Никаких взглядов, которые она помнила с восьми лет.

Просто Итан.

Это должно было успокаивать.

— Как устроилась? Общежитие ещё не выгнало за плохой характер?

— Пока терпит. Видимо, администрация не получила все отзывы.

Он рассмеялся и коснулся её локтя, когда мимо протиснулся парень с тарелкой.

Обычный жест.

Эйвери даже не подумала бы о нём, если бы в этот момент не увидела Коула.

Он стоял у дверного проёма, разговаривая с кем-то из команды, и смотрел прямо на руку Итана.

Эйвери медленно подняла бровь.

Коул перевёл взгляд на её лицо.

Она едва заметно улыбнулась.

Его челюсть напряглась.

Вот теперь вечер становился интереснее.

— Ты с ним знакома? — спросил Итан, проследив направление её взгляда.

— К сожалению, с детства. И не произноси «Коул Хейз» таким восхищённым тоном, иначе он почувствует это через комнату.

Итан рассмеялся.

Коул снова отвернулся к своему собеседнику.

И не подошёл.

Эйвери неожиданно стало стыдно. Ещё неделю назад она бы специально продолжила разговор только ради того, чтобы вывести его из себя. Сейчас это почему-то показалось дешёвым.

— Я пойду найду Оливию. Увидимся на паре, если переживём выходные.

Она отошла.

Коул появился рядом через несколько секунд, однако не сделал вид, будто встреча случайна.

— Прежде чем скажешь: да, я видел Итана. Нет, я не собираюсь устраивать сцену. И да, я всё ещё считаю подозрительно частым его появление рядом с тобой.

Эйвери рассмеялась.

— Это называется социальная жизнь. Тебе стоит однажды попробовать без команды и фан-клуба.

— Звучит рискованно.

Через секунду Коул снова оглядел комнату. Эйвери заметила.

— Вот об этом я и говорила. Ты следишь не только за Итаном — ты проверяешь каждого, кто ко мне подходит.

Его взгляд вернулся к ней.

— Я стараюсь этого не делать. Получается хуже, чем обещал. Но я хотя бы не вмешиваюсь.

— Уже достижение.

Эйвери покачала головой и направилась к задней двери.

— Мне нужен воздух. И нет, идти следом не обязательно.

Коул остался на месте.

Она заметила это ещё до того, как успела решить, рада ли.

На заднем крыльце было прохладно. Музыка за дверью превратилась в глухой ритм, из сада тянуло влажной землёй. По деревянным перилам блестели капли после дневного дождя.

Эйвери обхватила себя руками.

Дверь открылась через минуту.

— Если скажешь, что случайно искал холодильник, я столкну тебя с крыльца.

Коул вышел и закрыл дверь.

— Не скажу. Ванесса сообщила, что ты здесь. Я пришёл спросить, хочешь ли ты побыть одна. Если да — развернусь прямо сейчас.

Он остановился у противоположного края перил, оставив между ними расстояние.

Эйвери перевела на него взгляд.

Раньше он бы не спросил. Раньше вообще редко оставлял ей пространство, если считал себя правым.

— Останься.

Коул молча согласился.

Несколько секунд они слушали шум внутри.

— Я не хочу, чтобы ты весь вечер пытался вычислить человека с телефоном, — сказала Эйвери наконец. — Почти у каждого здесь телефон. Если смотреть на всех как на подозреваемых, мы сойдём с ума раньше Миллера.

— Я знаю. И стараюсь перестать. Просто проблема в том, что я смотрю не столько на тебя, сколько на тех, кто смотрит на тебя.

Шутка, уже готовая сорваться с языка, исчезла.

Эйвери отвернулась к саду.

— От этого почему-то не легче.

— Мне тоже.

— Ты всегда можешь просто уйти, Коул. Вернуться к команде, к Ванессе, к нормальной пятнице. Тебя никто не заставляет быть рядом со мной, пока всё это происходит.

Он не ответил сразу.

— Могу уйти. Но не уйду. И не потому, что считаю тебя неспособной справиться самой. Просто не хочу, чтобы ты снова проходила через такое одна.

Эйвери медленно повернулась.

— Вот. Это и был нормальный ответ. Видишь, ты способен говорить человеческими предложениями, когда очень стараешься.

Коул усмехнулся без веселья.

— А ты способна слушать их, если хотя бы на минуту не превращаешь всё в шутку. Получается, оба развиваемся.

Он сделал шаг ближе.

На этот раз никто не был напуган. По крайней мере, не той причиной.

Эйвери заметила родинку на его правой скуле. Прядь, упавшую к виску. То, как его взгляд на секунду опустился к её губам.

Сердце предательски ускорилось.

— Ты опять смотришь.

— Да. И отрицать уже бессмысленно, потому что ты всё равно замечаешь.

— Потому что делаешь это слишком очевидно.

— Могу закрыть глаза, но тогда действительно врежусь во что-нибудь. Не хочу портить вечер травмой капитана.

Она не удержалась от улыбки.

Коул тоже не отвёл взгляд.

Дверь за его спиной распахнулась.

— Я собирался сказать, что не хотел мешать, — произнёс Дэмиан, — но мы оба знаем, что это было бы неправдой. Ванесса ищет тебя. Команда хочет общее фото.

Коул даже не повернулся.

— Они прекрасно переживут фотографию без меня.

Эйвери первой увеличила расстояние.

— Иди. Я сейчас вернусь. Правда.

Он посмотрел на неё дольше, чем нужно, затем кивнул и ушёл вместе с Дэмианом.

Эйвери осталась на крыльце ещё на короткое мгновение.

Холодный воздух больше не помогал.

Телефон в заднем кармане завибрировал.

Она достала его без тревоги.

И сразу перестала дышать.

Неизвестный номер.

Фотография загрузилась первой.

Крыльцо. Она и Коул стояли друг напротив друга. Он чуть наклонился к ней. Эйвери смотрела на него снизу вверх.

Снимок был сделан через стекло.

Сверху.

Из окна второго этажа.

Под фотографией стояло:

Неизвестный номер: «Он всё равно не успеет».

Эйвери медленно подняла голову.

На втором этаже горели три окна. В левом мелькнула тень.

Она рванула дверь на себя.

Внутри музыка ударила по ушам. Кто-то смеялся, кто-то кричал результат игры, в гостиной вспыхнула камера телефона.

Эйвери протискивалась между людьми, не останавливаясь.

Лестница была у стены за столовой. Наверх, как сказала Ванесса, ходить было нельзя.

Сейчас Эйвери было всё равно.

Она поднялась на несколько ступеней.

— Эйвери.

Голос Коула раздался снизу.

Она обернулась.

Он увидел её лицо и перестал улыбаться.

— Покажи, что пришло. Не объясняй, если трудно.

Эйвери молча протянула телефон.

Коул прочитал сообщение на ходу и поднялся к ней.

— Фотография сделана с крыльца снизу вверх или из дома?

— Из окна второго этажа. Левого. Я увидела там тень сразу после сообщения.

К ним подошёл Дэмиан. Через секунду появилась Ванесса.

Коул показал ей экран.

Цвет исчез с лица хозяйки.

— Наверху никого не должно быть. Гостевая в конце коридора закрыта, остальные комнаты тоже.

— Тогда покажи, какая именно, — сказал Коул. — И пока никто не идёт один.

Они поднялись вместе.

На втором этаже музыка звучала глуше. Коридор был почти тёмным, только полосы света из лестничного проёма ложились на пол.

Первая дверь закрыта. Вторая тоже.

Последняя была приоткрыта.

Коул остановился перед ней и посмотрел на Эйвери.

— Я войду первым. Не потому, что хочу тобой командовать. Просто если там кто-то есть, мне нужно понимать, что ты не окажешься между ним и выходом. Останься в коридоре, пожалуйста.

Эйвери задержала на нём взгляд и кивнула.

— Вот «пожалуйста» действительно работает лучше.

Дэмиан толкнул дверь.

Комната была пустой.

Кровать застелена. На кресле лежал сложенный плед. Окно открыто на несколько сантиметров, и белая занавеска двигалась от ветра.

Коул подошёл к нему и посмотрел вниз.

Оттуда прекрасно было видно крыльцо.

— Чёрт, — тихо сказал Дэмиан.

Ванесса стояла у двери, прижав пальцы ко рту.

— Я закрывала окно утром. И дверь тоже, хотя замок иногда заедает. Здесь раньше бывали многие, поэтому о комнате знает половина тех, кто сейчас внизу.

Эйвери вошла внутрь, не отрывая взгляда от окна.

— Значит, списка из трёх подозреваемых у нас не будет.

Коул развернулся к ней.

— Миллеру звоним сейчас. Без самостоятельных поисков по дому.

— Согласна.

Никакого спора.

Это напугало её сильнее, чем собственное согласие.

Она открыла переписку с Миллером, прикрепила снимок и уже собиралась набрать номер, когда телефон снова завибрировал.

Ещё одно сообщение.

На этот раз без фотографии.

Только текст.

Неизвестный номер: «Ты правда думаешь, что всё началось с видео?»

Комната исчезла.

На одну короткую секунду Эйвери снова увидела другой коридор.

Не этот дом.

Другой колледж.

Красный свет таблички EXIT.

Чью-то ладонь на металлической двери.

Свой телефон на полу экраном вниз.

И голос, произносящий её имя так тихо, будто никто больше не должен был услышать.

— Эйв?

Голос Коула вернул её обратно.

Он стоял совсем рядом, но не касался.

— Не нужно придумывать ответ для нас. Просто скажи, знаешь ли ты, о чём речь.

Эйвери посмотрела на сообщение. Потом на него.

В горле стало сухо.

Она знала только одно.

Эти слова не были взяты из старого поста.

Их не мог придумать человек, который видел только видео.

— Я не знаю, — сказала Эйвери.

И впервые за долгое время услышала собственную ложь так отчётливо, как будто её произнёс кто-то другой.

ГЛАВА 6

УЛЫБКИ С ОСТРЫМИ КРАЯМИ

Коул

◆

Коул знал, когда Эйвери врёт.

В детстве у неё дёргалась левая бровь. В четырнадцать она начинала говорить слишком быстро. Сейчас ничего из этого не осталось. Она просто смотрела ему в глаза и произносила:

— Я не знаю.

Спокойно. Почти убедительно.

Если бы он не знал её большую часть жизни, возможно, поверил бы.

Телефон в её руке снова погас. На экране исчезла фраза: «Ты правда думаешь, что всё началось с видео?»

Коул перевёл взгляд на приоткрытое окно. Снизу доносилась музыка, глухая и далёкая. Белая занавеска шевелилась от холодного воздуха. Дэмиан стоял у двери, проверяя коридор, а Ванесса всё ещё выглядела так, будто кто-то только что сообщил ей о пожаре.

— Миллер уже едет, — сказала Эйвери сама, словно заранее отвечала на следующий вопрос. — Он попросил ничего здесь не трогать.

— Хорошо. Тогда больше ничего не делаем до его приезда.

Она коротко посмотрела на него.

Наверное, ждала следующего вопроса. Что это значит? Что было до видео? Почему при словах неизвестного у неё на секунду стало такое лицо, словно она снова оказалась в другом месте?

Коул не спросил.

Не потому, что не хотел.

Потому что прошлой ночью обещал ей не вырывать ответы силой. И собирался хотя бы раз в жизни сдержать обещание с первой попытки.

Дэмиан оттолкнулся от дверного косяка.

— Я спущусь и закрою выходы, пока половина гостей не решила, что приезд службы безопасности — новый формат развлечения.

— Я пойду с тобой, — быстро сказала Ванесса.

Она уже развернулась, когда Эйвери остановила её:

— Подожди. Мне нужно понять только одно: ты уверена, что сегодня никто не должен был быть наверху? Не кто-то конкретный — вообще никто?

Ванесса напряглась.

— Комнаты были закрыты. Я никому не разрешала подниматься.

Эйвери посмотрела на замок. Коул тоже. Язычок двери едва держался в пазу. Чтобы открыть её, не требовалось ни ключа, ни таланта взломщика.

— Но замок заедает, — тихо напомнила Эйвери. — Значит, попасть сюда всё-таки мог любой, кто знал дом.

Ванесса медленно сжала губы.

— Если ты пытаешься спросить, кто из моих гостей мог за тобой следить, я не смогу восстановить каждую минуту вечера. Здесь десятки людей.

Тон изменился. Совсем чуть-чуть. Но Коул заметил.

Эйвери тоже.

— Я не обвиняю тебя. Мне нужна информация, не виноватый наугад.

— Пока не обвиняешь.

Слово упало между ними слишком резко.

Дэмиан бросил Коулу короткий взгляд: не сейчас.

Правильный совет.

Раздражение всё равно поднялось мгновенно.

— Миллер разберётся, — сказал Коул прежде, чем ситуация сорвалась дальше. — Просто не выпускайте никого до его приезда. Всё остальное обсудим без толпы и взаимных подозрений.

Ванесса усмехнулась.

— Конечно, капитан.

И вышла.

Эйвери смотрела ей вслед.

— Она всегда разговаривает так, будто каждую фразу сначала заворачивает в шёлк, а потом вставляет внутрь лезвие?

Дэмиан хмыкнул.

— Очень точное описание.

Коул потёр шею.

— Когда ей не нравится ситуация — да. Но сейчас ситуация не ты, если именно это собираешься спросить. Сейчас проблема — человек, который залез на второй этаж и фотографировал нас.

— Красиво ушёл от ответа.

— Я тренировался много лет.

Она почти улыбнулась.

Почти.

Потом снова посмотрела на телефон.

Коул ненавидел человека по ту сторону этих сообщений сильнее с каждой минутой. Но ещё сильнее ненавидел то, как Эйвери сжималась внутри себя каждый раз, когда приходило новое.

Не физически. Наоборот.

Плечи расправлялись. Подбородок поднимался. Голос становился ровнее.

Она превращалась в броню.

И никто, кроме него, кажется, не замечал, сколько усилий ей это стоило.

* * *

Миллер приехал через двенадцать минут вместе с сотрудницей кампусной безопасности.

За эти двенадцать минут вечеринка умерла.

Музыку выключили. Люди столпились в гостиной, кто-то шептался, кто-то демонстративно проверял телефон. Двери закрыли. Дэмиан стоял у заднего выхода, один из парней команды — у переднего.

Коул остался рядом с Эйвери. Не вплотную. Просто достаточно близко, чтобы она знала: если захочет, ему не придётся звать дважды.

Миллер поднялся наверх, осмотрел комнату, окно и дверную ручку. Потом попросил Ванессу перечислить тех, кто точно бывал в доме раньше.

Список получился длинным.

Очень длинным.

— Здесь сегодня человек сорок, а за последние месяцы бывали ещё десятки, — сказала Ванесса посреди гостиной. — Если вы собираетесь опрашивать всех из-за одной фотографии, это займёт вечность.

— Если понадобится, займёт, — спокойно ответил Миллер. — Речь не об одной фотографии. Человек наблюдал за вашей гостьей из закрытой части дома после серии угроз. Пока мы не установим, кто имел доступ, относиться к этому как к чьей-то шутке я не буду.

Ванесса сжала губы.

— Я не говорила, что это шутка. Просто весь дом теперь выглядит так, будто здесь произошло преступление.

— Мы как раз пытаемся понять, произошло ли оно и кто мог быть причастен.

Из коридора появился Итан. Он выглядел серьёзнее, чем несколько минут назад.

— Мне можно уехать? Машина стоит у соседнего дома.

— Пока нет. Оставьте имя и номер, потом я скажу, когда сможете уйти.

Кто-то недовольно застонал.

И тогда из кухни раздался голос Ильсины:

— Великолепно. Пришла на вечеринку, а попала на коллективный допрос из-за чужой драмы.

Оливия медленно повернула голову.

Дэмиан — тоже.

Ильсина стояла в дверном проёме со стаканом в руке. Безупречная укладка не сдвинулась ни на волос. Выражение лица было скучающим.

— Можешь не переживать, — спокойно сказала Оливия. — Главная роль тебе всё равно не досталась, сколько бы ты ни старалась оказаться в центре кадра.

Несколько человек рядом прыснули.

Ильсина посмотрела на неё.

— По крайней мере, мне не приходится цепляться за чужую компанию, чтобы меня заметили.

Оливия сняла очки, протёрла край свитера и снова надела.

— Если это попытка задеть меня из-за Дэмиана, говори прямо. У нас и без того слишком много загадок на один вечер.

Ильсина шагнула ближе.

— Хорошо. Прямо так прямо. Дэмиан вежливый, и некоторые девушки слишком быстро принимают это за интерес.

— А некоторые слишком долго принимают отсутствие ответа на сообщения за приглашение продолжать.

В комнате стало заметно тише.

Коул скосил взгляд на Дэмиана. Тот закрыл глаза на секунду, явно понимая, что разговор пора заканчивать.

— Достаточно, — сказал он, прежде чем Ильсина успела ответить. — Я не просил тебя объяснять Оливии, что я чувствую и к кому проявляю интерес. И уж точно не давал повода унижать её из-за того, что она находится рядом со мной.

Ильсина застыла.

— Ты серьёзно встаёшь на её сторону?

— Я не выбираю «стороны». Я говорю, что ты нападаешь на человека без причины. А если тебе важно знать, почему мы весь вечер рядом: потому что я сам этого хочу.

Оливия перестала улыбаться.

Ильсина тоже.

Вот теперь Дэмиан попал точно.

— Как мило, — протянула она. — Посмотрим, сколько это продлится.

— Можешь не смотреть. Это не конкурс и не переговоры.

Её лицо исказилось.

— Пошёл ты.

— Вот теперь мы наконец поняли друг друга.

Она резко развернулась и столкнулась плечом с Эйвери.

Не случайно.

Коул шагнул вперёд, но Эйвери уже удержала равновесие.

— В следующий раз смотри, куда идёшь, — сказал он ровно.

Ильсина остановилась.

— Ой. Я не заметила.

— В следующий раз заметишь.

— Коул, — тихо сказала Эйвери, давая понять, что дальше не нужно.

Он остановился.

Но было поздно.

Ванесса, всё это время стоявшая возле лестницы, холодно рассмеялась.

— Невероятно. Эйвери появилась здесь меньше недели назад, а вы уже все ведёте себя так, будто всё должно вращаться вокруг неё.

Эйвери побледнела. Совсем чуть-чуть.

Коул почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

— Ванесса, не надо.

— Почему? Я сказала неправду? Вчера весь кампус обсуждал её видео. Сегодня из-за неё служба безопасности в моём доме. Ты отменяешь планы, Дэмиан играет телохранителя, Оливия готова бросаться на каждого, кто скажет что-то не то. Может, проблема не всегда вокруг неё. Может, проблема — она сама.

Наступила тишина.

Та самая, после которой слова уже нельзя забрать назад.

Эйвери смотрела на Ванессу без выражения.

Это было хуже, чем если бы она разозлилась.

Коул сделал шаг вперёд.

— На этом закончи.

Ванесса перевела на него глаза.

— Ты даже не знаешь, что о ней говорят. Или про старый колледж ты тоже уже всё решил не замечать?

Эйвери дёрнулась. Едва заметно.

Но Коул увидел.

— Откуда ты знаешь про старый колледж?

Ванесса пожала плечом.

— Люди разговаривают. Пост гулял по студенческим чатам. Она не первая девушка, которая решила сменить колледж после скандала.

Слово «скандал» прозвучало нарочно громко.

Несколько человек в комнате переглянулись.

Эйвери медленно опустила телефон.

— Продолжай. Раз уж решила вынести это на всю комнату, мне интересно, что ещё ты успела узнать.

Коул повернулся к ней.

— Эйв, тебе не нужно это слушать.

— Нужно. Хотя бы один раз я хочу услышать чужую версию в лицо, а не из анонимного поста.

Ванесса улыбнулась.

И вот теперь Коул впервые увидел то, о чём Эйвери сказала наверху.

Шёлк.

И лезвие.

— Я знаю, что вокруг тебя всегда слишком много шума. И что Коул почему-то считает своим долгом спасать всё, что выглядит сломанным.

Коул почувствовал, как напрягся Дэмиан.

Эйвери не моргнула.

— А тебя, видимо, раздражает не то, что он кого-то «спасает», а то, что в этот раз смотрит не на тебя.

Улыбка Ванессы исчезла.

Попадание.

— Не льсти себе.

— Не собиралась. Ты прекрасно справляешься сама.

Миллер сделал шаг ближе.

— Сейчас не место для личных выяснений.

— Полностью согласна, — резко сказала Ванесса. — Я вообще не понимаю, почему должна оправдываться в собственном доме.

Коул посмотрел на неё холодно.

— Никто не заставляет тебя оправдываться. Но ты специально бьёшь туда, где больно, и называешь это честностью.

— А ты опять защищаешь её.

— Да. Потому что сейчас ты ведёшь себя отвратительно.

Ответ прозвучал раньше, чем он успел подумать.

Ванесса замерла.

Эйвери резко посмотрела на него.

Коул не отвёл глаз.

— После всего, что я…

— Не начинай, Ванесса. Не здесь и не сейчас. То, что между нами когда-то было или не было, не даёт тебе права унижать Эйвери перед толпой.

На её лице что-то дрогнуло.

— Когда поймёшь, что она тебе врёт, вспомни этот разговор.

Вот теперь удар пришёлся в него.

Потому что Ванесса не знала, насколько близко подошла к правде.

Эйвери действительно только что ему солгала.

И всё равно это ничего не меняло.

— Она сама решит, что мне рассказывать и когда. Я могу не любить это решение, но оно всё равно её.

Эйвери смотрела на него так, будто не ожидала этих слов.

Если честно, он тоже.