– Вася, ты как выражаешься?
Зверь не ответил, бесшумно растворился в камышах. Через мгновение послышался тихий плеск, и Саня повернул голову, стараясь хоть чего-нибудь рассмотреть. Бесполезно, заросли полностью закрывали обзор, встав непроницаемой стеной.
– Лен, а он плавать умеет?
– Не знаю, но зачем-то сам вызвался? Значит, умеет. – Внезапно лицо девушки помертвело, и она прошептала, почти не шевеля губами: – Не двигайся, сзади двое.
– Где? – Несмотря на предостережение, Санек резко повернулся и встретился взглядом с летящим на него тваренышем. – Кыш отсюда, уроды!
Звери, уже бросившиеся на движение, умудрились в полете изменить траекторию и приземлились по разные стороны. Застыли. Уши прижаты, головы низко опущены… чего-то ждут.
– Проваливайте, говорю! – Саня замахнулся ружьем, но ударить не успел – твари скрылись так же внезапно, как и появились. И погрозил вдогонку кулаком. – В задницу себя поцелуйте, придурки!
– Фу, какой ты грубый! – Старшая сестра не забыла своих обязанностей по воспитанию, но делала выговор с чуть подрагивающим подбородком. – Разве так можно?
Появившийся из камышей Васька, мокрый и с сапогом в зубах, не согласился:
«Правильно сказал. С ними по-другому нельзя – команды должны выполняться».
– Все?
«Все, исключений нет. Иначе – самоликвидация».
– Но последняя…
«А это уже их проблемы. Приказ начальника – закон для подчиненного. Обувайся, сейчас остальное принесу. Рыбу захватывать?»
– Патронов мало, – в который раз пожаловался Санек, ощупывая патронташ, снятый с убитого Васькой чужака. – А у тебя вообще нет.
Лена в ответ грустно улыбнулась и развела руками – поднятые со дна озера боеприпасы хоть и были для надежности залиты пчелиным воском, но доверия не вызывали. У брата такие же, но из четырех опробованных три дали осечку. Трофейную двустволку ему и отдала, оставшись с одной лишь шашкой на ремне через плечо да «Сайгой» вместо дубины.
– Зачем тебе патроны? Стрелять собрался? А пробовал когда-нибудь в живых-то?
Пацан повернул голову, и в зрачках отразилось невидимое пожарище, тут же смытое волной рассудочного, контролируемого безумия:
– Сегодня и попробую.
– Саня!
– Что? – Показалось, будто в голосе мелькнуло низкое горловое рычание, а сам он стал выше ростом. – Я мужчина.
– Говорил уже.
– И повторю. Не смог защитить – хотя бы отомщу.
– Кому?
– Найдем. Вместе найдем.
Васька вслушивался в разговор, потом вмешался:
«Право на месть – священно. Помочь в этом – обязанность».
– Как? Как ты нам поможешь?
Они втроем наблюдали за деревней, спрятавшись в высокой траве почти у самой стены. Когда-то картофельное поле заросло чернобыльником и лебедой выше человеческого роста, а выкосить этот бурьян просто не успели, ограничившись для страховки от тваренышей проволочными ловушками. Впрочем, Ваське они нисколько не мешали, он отодвигал петли лапой, вытаптывая полянку и сектор обзора. А Дуброво притихло, только изредка доносилась неразборчивая ругань, пьяные выкрики, да еще поднимался дымок в том месте, где совсем недавно виднелась крыша родного дома. Сейчас ее не было, и при взгляде туда сами сжимались кулаки и во рту появлялся солоноватый привкус крови от прокушенной губы.
Санек отворачивался. Мужчины не плачут, а то, что стекает по щекам, это не слезы – это уходит детство. Уходит, забирая с собой и несостоявшуюся юность, оставляя в душе пустоту, заполняемую горечью. И он откуда-то знает, что смыть ту горечь можно только чужой кровью. Первобытное чувство? Нет, сладкое и восхитительное предвкушение справедливой мести. Она должна, обязана совершиться, иначе… иначе душа просто выгорит изнутри. И умрешь сам, задохнувшись под толстым слоем горячего пепла. Выбора нет, как и вариантов.
Лена с тревогой наблюдала за изменениями, происходившими с младшим братом. Будто внутренним ветром с него сдувало маску ребенка, десятилетнего мальчишки, открывая спрятанное под осыпающейся оболочкой истинное лицо. Лицо зверя?
– Вася, ты это видишь?
Тот виновато уставился в землю:
«Все слишком быстро произошло. Не успел поставить защиту. Соединение сознания получилось без ограничений. Совсем без ограничений».
Санек встрепенулся:
– Я зверь?
«Нет, ты больше».
– Это как?
«Крутой мен с медными яйцами», – пояснил Василий и прижал уши, ожидая справедливого подзатыльника.
Репрессий не последовало – Лена прижала палец к губам, призывая к тишине, и показала в сторону ворот деревни. Оттуда, ощетинившись из приоткрытых окошек стволами ружей, неторопливо выкатился «уазик». Потом, заскрежетав коробкой передач, бойко рванул вперед, чуть притормозил на перекрестке и поехал по дороге на Солонское. Санек подскочил.
– Стой, придурок! – Девушка еле успела ухватить брата за шиворот. – Куда?
– Там… там… – Голос парнишки звучал глухо и прерывисто. – Там наши…
– В машине?
– Угу. – Сашка зло сплюнул в сторону и сел в траву, сжимая в руках оказавшееся бесполезным ружье. – Только у Сереги голова разбита. Чувствуешь запах крови?
Лена болезненно поморщилась:
– Она здесь везде.
«В погоню, командир?» – Васька облизнулся и щелкнул зубами.
– Пешком?
«Я отдал команду на задержание. Там в ложбинке две здоровые березы, так что дорогу перекроют намертво. Пойдем?»
– Так они же и мальчишек сожрут! – охнула Лена. – Останови!