– Правда твоя – ложь несусветная, бессовестно вертишь ею, как хочешь. Все ты мне врешь, глазом не моргнув, придумываешь на ходу чушь всякую. Где только басни берешь? – Заметив, что обиделся, мягко улыбнулась. – Не держи на сердце зла, не до тебя мне вчера было.
Взял за руку, обеспокоено, – что произошло? Сердцем чую боль и тревогу. Печаль твоя щемит мне душу.
– Лучше ни о чем не спрашивай, ни о чем не расскажу. Да и ничего не случилось, все, как и прежде. – Устало отвела потухший взгляд. Задумалась и, пристально взглянув в его глаза, решительно сказала.
– Сердце успокоить до сих пор не могу, радоваться или огорчаться, не знаю. Имею сведения, что сын мой жив. Хочу найти его и не знаю, где. Верю, сердце материнское не подведет, и я смогу узнать его лицо в толпе.
Где та толпа? Надеюсь, может, он, – махнула головой на избу, – подсобит, подскажет, где надо искать. – Вздохнула с облегчением. – Вот и тебе решила рассказать, может, поможешь в розысках.
Трофим весь засиял от радости. Вмиг решил, что обязательно найдет ее сына и растопит сердце упрямое, наполнит его симпатией к нему и заживут тогда втроем, припеваючи. Понял, надо срочно мчаться к княжескому поместью и обратиться за помощью к Антону. Знал, тот не откажет. У них много слуг, которые смогут разузнать, кто в городе или в его окрестностях рос сиротой.
Немедля, лихо вскочил на коня, махнул рукою на прощание. – Помолись за меня, Марта, я скоро вернусь и не сам!
– В добрый путь! – долго смотрела вслед.
***
На всякий случай, оглянувшись по сторонам, и, ничего не заметив подозрительного, зашла в избу. Сильван, уже проснувшись, сидел на кровати, тупо разглядывая свою физиономию в зеркале, ладонью приглаживая взлохмаченные волосы.
– Сколько же я спал, кажется, целые сутки. А, голова, как трещит! Места найти не могу. Как эти, мужики, могут целый день хлестать, а потом утром, как ни в чем не, бывало, снова продолжать попойку. Сколько здоровья иметь надо!
– Ничего страшного, – нараспев ответила Марта. – Сейчас мы тебя вылечим, все вмиг, как рукой снимет.
– Без меня никто не появлялся?– силится вспомнить о чем-то.
– Никто, – замялась, вспомнив Трофима. Перехватив неловкий взгляд. – Разве ждешь кого-то?
–Да нет! Это так! – Махнул с трудом головой, отведя в сторону бегающие глазки. – Странно. – Вяло поскреб затылок, нахмурился озабоченно. – Неужели, снова кто-то вмешался? Непременно должен был быть. Не могу назад сам возвращаться. Ну!.. – перекосившись от боли, спустил ноги с кровати, – если доберусь до этого заступника, уж точно, несдобровать ему тогда.
? О ком ты, – встревожилась, не понимая, в чем дело.
? Да, это я про себя, – замахал растрепанной гривою. – Если бы ты знала, как неохота возвращаться назад! – Кисло скривился, глядя на свое отражение в зеркале. – Может еще задержаться? Как ты думаешь, заметят там мое отсутствие? Тем более, гостя надо дождаться.
Присела рядом, прислонила его голову к груди, словно маленького стала гладить по волосам. По-матерински заботливо воркотала. – Думаю, у нас с тобой еще есть немного времени. Когда потом доведется встретиться. Вот, держи свое чудо – кольцо. – Осторожно положила его в раскрытую ладонь Сильвана.
Ее терзало желание допытаться, что может знать о сыне, но женским чутьем безошибочно определила, сейчас – не время. Немного хитрости не мешает подмешать в их отношения. Вначале подлечим, то есть подпоим немного, а там, глядишь, язык по пьяни развяжется, и сам обо всем расскажет.
– Идем в сад, там уже стол накрыт давно. Для тебя у меня есть особое средство заговоренное, от всех болезней лечит, особенно с похмелья помогает. Перстень советую не брать с собой, лучше будет, если оставишь в избе. Неровен час, гляди, потеряешь.
Сильван бережно положил его в шкатулку деревянную, закрыл на замок, ключ положил за пазуху, держась за голову, вышел за Мартой в сад, уселся за стол, где уже стоял кувшин с наливкой, картошка, укутанная в чугуне, мясо запеченное, огурчики соленые, помидоры. Пироги с рыбой, с яблоками, с потрошками.
– Когда только успела. – Потирая руки от нетерпения, жмурясь от предстоящего наслаждения.
– А ты что думал, я под боком провалялась, тебя присыпая. Налила полную глиняную кружку. Выпил залпом, вытаращив глаза, посидел с минуту. Взгляд его начал постепенно просветляться, стал осмысленнее. Повеселел. Перестали дрожать руки. Набросился на обильное угощение.
– Женская доля наша такая, мужик спит, а мы трудимся, не приседая ни на минуту.
– Марта, как без тебя там буду?
Она, не дожидаясь его просьбы, наливала одну за одной. Не отказывался. Только кряхтел, с удовольствием смакуя очередное блюдо.
– Идем со мною, не обижу. Будешь у меня там, как сыр в масле кататься. – Запнувшись на слове, – будет время посчитаться со свекровью.
– А, что, и она там? – Лукаво прищурила взгляд. – Как поживает старушка?
– Там, там, – замахал головою. – И она, и сынок ее тоже. А что им плохо разве, – рассмеялся искренне, от всей души, – тепло, светло и мухи не кусают. – Пододвинулся ближе, шепотом, – мы были с ней давно повязаны. Это я научил ее мастерству ведьмы. Взамен она мне столько душ передала!
Я там даже чин получил приличный. Бабка и свою душу хотела откупить, ан, нет, – причмокнул лоснящимися от жира губами, – не получилось.
– Отчего же? – якобы удивилась, округлив хитрые глаза, надеясь разговорить побыстрее, почувствовав холодок в груди.
– Да, душу внука своего, лишь успел родиться, мне отдала, обмен, так сказать. – Запнулся от неожиданности, растопырив глаза растерянные.
– Ну и что с того, – успокоила его, напустив вуаль равнодушия. – Об этом знаю давно, она мне говорила.
– Точно, – поразился. – А ты еще та штучка, – игриво помахал перед своим носом указательным пальцем.
– Знаю также, что нет его души в аду.
Воодушевленный, с аппетитом наминая очередной пирожок, – а я обманул клятую бабу, оставил его до поры до времени на земле. Подкинул мальца не просыхающим пьяницам, думал, потом сгодится.
– И что, не прогадал?
– Точно! Недавно, вот, в карты проигрался. Представляешь, в пух и прах! Теперь надо соплеменникам должок вернуть. Просил одну знакомую ведьму по дороге к нам захватить с собой душу его. Представляешь, обманул ее, плутишка. Вот теперь сам решил дело довести до конца, меня уж никто не проведет, – хитро. – А старуха все равно к нам попала и сынок ее рядом с мамкой у нас гостюет. Идем к нам, – протянул умоляюще.
– Ты продолжай, сказывай. – Лукаво щурясь, подливает ему в кружку следующую порцию. – Все любуюсь тобой, такой ты у меня хороший да пригожий. А голос! аж до мурашек пробирает. Так заводит… – шепчет, коварно улыбаясь, глядя неотступно в глаза друга, уже порядком захмелевшие. – Не догадывалась, что ты у меня такой азартный игрок.
– Я такой, – поднял брови домиком. – Если уж чего хочу, то непременно получу. А ты к чему спросила? – смолкнул на миг.
– Просто, я тоже ужасная спорщица. Люблю спорить, на что-нибудь, даже не имеет значения на что. Вот и с тобой хотелось бы силами померяться. Мастерству меня учила баба Ивга. Знатная ведьма, скажу тебе! Хотелось бы узнать, кто из нас лучше в чародействе разбирается, авось, и выиграю.
– На что? – завелся мгновенно.
– Да, на что-нибудь. – Махнула рукой. – Какая разница.
– Так неинтересно, – протянул огорченный.
– На душу, к примеру.
– Это уже веселее, только на чью?
– Хотя бы на мою.
– Давай, – загорелся. – Я даже рад.
– Что поставишь?
– Что захочешь, то и отдам.