Вдобавок ко всему Адэра угнетало притяжение Малики. Если бы его спросили: «Что в ней особенного?» – он бы не смог ответить. Красивая – но не в его вкусе. Умная – но ему нравятся более легкомысленные женщины. Смелая, дерзкая, самолюбивая, с чувством собственного достоинства – о, да-а-а… Но эти качества делают женщину мужеподобной. И этот абсолютно новый и неизведанный женский типаж притягивал Адэра как магнит. Нездоровое влечение, неправильное.
Занятые своими мыслями, Адэр и Урбис пересекли сквер и молча двинулись обратно, к временному жилищу правителя. Перешагнув порог гостиной, ветон упёрся взглядом в Малику и Вилара и помрачнел. Похоже, он надеялся на разговор с Адэром с глазу на глаз.
Малика села в кресло возле камина. Мужчины расположились за кофейным столиком. На стенах подрагивали отсветы вечернего солнца. В камине потрескивали дрова, истекая смолой. Сосновый запах гармонировал с обстановкой комнаты, выдержанной в одной цветовой гамме. Молочно-жёлтыми были паркет и обивка мебели, лепнина на потолке и подвески на люстре. Хозяева дома с улыбкой взирали с портретов на незваных гостей.
Адэр взял из сахарницы кусок колотого сахара, подкинул на ладони:
– Ты говорил, что любишь наблюдать, как в Лайдаре встречают чужаков. Но не говорил, что любишь подсматривать и подслушивать.
Глаза Урбиса затянулись колким инеем.
– О чём вы?
– Ты прятался в постоялом дворе за спинкой стула.
– Ну… – растерялся Урбис. – Я староста. Я должен всё знать.
Пока служанка разливала по чашкам ароматный напиток, в комнате царило молчание. Адэр рассматривал девичью грудь, выпирающую из глубокого выреза платья, Вилар глазел в окно, Малика поглаживала Парня, примостившего голову ей на колени, Урбис отбивал пальцами по подлокотнику кресла барабанную дробь.
Проводив ветонку взглядом, Адэр бросил кусок сахара на блюдце, отряхнул ладони:
– Тебя всегда вызывают в постоялый двор, когда там останавливаются приезжие?
Урбис отхлебнул кофе:
– Это был особый случай. Мне сообщили, что ваш зверь распугал собак в округе. Я приехал удостовериться, что это не выдумка. – Отставив чашку, закинул ногу на ногу и сплёл на животе пальцы. – А что вас заставило скрывать своё имя?
– Хотел посмотреть на резервацию глазами обычного человека.
– И как? Посмотрели?
Адэр сжал кулак.
– Перед вами правитель Порубежья, – прозвучал голос Малики. – Не забывайтесь, господин староста. И сядьте правильно.
Урбис покосился на Малику. Принял чинную позу и направил взгляд на Адэра:
– Вы хотите забрать у нас Лайдару?
– Откуда такие мысли?
Староста натянуто улыбнулся:
– Вы привезли с собой моруну.
– И что?
Урбис открыл рот, но Малика его опередила:
– Они боятся пророчества Странника. «Сомкнёт уста Тот, Кто Предал. Раскроет уста моруна. Откроются двери, падут стены, моруна станет единственной стеной».
Урбис вскинул руку и направил на неё указательный палец:
– Не надо на меня смотреть! – Перевёл взгляд на Адэра. – Для морун чёрный – это не цвет. Это отсутствие цвета. Когда они порабощают мужчину, их глаза меняют цвет.
– Я считал вас образованным человеком, – заметил Адэр.
– Когда Зерван Грасс исчез, – продолжил Урбис, пропустив замечание мимо ушей, – его советчица-моруна убила единственного законного наследника престола.
– Неправда, – прошептала Малика.
– Она задушила ребёнка подушкой за несколько часов до его коронации.
– Ты лжёшь.
– Моруны назвали Зервана предателем, подожгли библиотеку с архивом и историей Грасс-Дэмора и устроили религиозную оргию возле костра.
Малика вскочила:
– Ты лжёшь!
– Поэтому на них начали охотиться. Они зло в чистом виде.
– Придёт время, Урбис… – прошипела Малика. – Ты будешь ползать у меня в ногах и просить прощения. – И вышла из комнаты.
– Что и требовалось доказать, – вымолвил Урбис, утирая со лба пот. – Ведьма…
Вилар наклонился к Адэру:
– Можно мне уйти?
Адэр кивнул и пробежался взглядом по гостиной, не понимая, почему так быстро стемнело. В окна всё так же светило солнце. В камине танцевало оранжевое пламя. Но всё вокруг стало словно грязным. Хозяева на портретах не улыбались, а ехидно скалились.
– Она мой тайный советник.
Брови старосты соединились на переносице.
– Что?!
– Ты не следишь за новостями, Урбис? Или новости к вам поступают только зимой, вместе с провизией из-за границы?
– Я читал в газетах, что вы взяли в советчицы плебейку. О том, что она моруна, нигде не писали.
– Кто тебе сказал, что она моруна?
Урбис зажал руки между колен, потёр ладони:
– Никто. Я никогда их не видел, но все знают, что у морун такие глаза, чёрные, зрачков не видно. Говорят, когда она смотрит на тебя долго, душа в холодец превращается. Вы ничего такого за собой не замечали?