– Асон… – И кинулась на шею.
По комнатам гулял неугомонный ветер. На полу, как в старые добрые времена, спало семейство. С одного боку к Хлысту прижималась жена, с другого – обнимала дочурка, сынишка развалился на ногах. Нет старшенького… Таша сказала, что Тормун подался на заработки. Много ли заработаешь в тринадцать-то лет?
Семейство спало, а Хлыст, заложив руку за голову, смотрел в потолок. Дом и мебель купил Анатан. Его жена Тася детишкам одежду шьёт. Крикс привозит еду и лекарства. Доктор Ларе проведывает Ташу. Что за это Крикс запросит? А что бы ни запросил, Хлыст всё сделает.
Прокричал петух, с другого края селения откликнулся другой. За окном хлопнула крыльями птица. Умостилась на ветке, затренькала. Хлыст осторожно выбрался из-под тёплых рук и ног. Закрыл окно. Постоял, глядя на детишек и жену. Поплёлся в смежную комнату.
Кровать застелена, на спинке стула рубашка, в углу мяч. Где ты сейчас, сынок? Кто тебя кормит? Кто одевает?..
Донёсся шум двигателя. Хлыст выглянул в окно. Автомобиль Крикса. Развернулся – на пороге Таша.
– Уходишь, Асон?
– Так надо, милая.
Таша приблизилась в два шага, обвила его шею руками, щекой к щеке прильнула:
– День мой ясный… Как же мне жить без тебя?
– Я вернусь, Таша.
Она обхватила его лицо ладонями:
– Родненький мой… Зачем мне всё, если нет тебя?
– О детках подумай.
– Куда же мне бежать с горюшком? Где прятаться от него?
Хлыст взял Ташу за плечи, легонько встряхнул:
– Таша… Я жив! Я живучий!
– Асон… Денёчек мой ясный… Не увижу, не прикоснусь, не обниму. Не поцелую, не прильну к груди. Кто приласкает меня? Кто обогреет?
Хлыст прижал жену к себе:
– Таша! Что же ты меня хоронишь?
Прозвучал хлопок дверцы машины.
Таша вновь обхватила ладошками лицо Хлыста:
– Боже! Дай мне секундочку посмотреть на него, запомнить… наглядеться, надышаться… Прошу тебя… одну секундочку… ещё одну…
В коридоре раздались шаги. На пороге появился Крикс. Кивнул Хлысту и вышел.
Таша провела пальцами по закрытому веку, по шраму на щеке. Поцеловала в губы, словно ветерок коснулся.
– Асон… День мой ясный… а без тебя ж будет тёмная ночь…
***
Вельма два дня блуждала по гостинице точно во сне, наслаждаясь тишиной и одиночеством. Не верилось, что теперь она свободна.
Но появился Таали.
– Пришёл тебя проведать, – сказал он, хмурясь. – Ты чего такая бледная? На диете? А ну, пошли!
И повёл Вельму в кафе, расположенное напротив гостиницы.
Официант, принимая заказ, будто ненароком потёрся ногой о её ногу. Посетитель за соседним столиком кивком указал на дверь туалета. Молодой человек за стойкой бара многозначительно прищурился.
Вельма целую ночь пробродила по комнатам гостиницы, припадая ко всем зеркалам. Что в ней не так? Одних женщин мужчины провожают восхищёнными взглядами, на других смотрят в упор, как голодные собаки на кусок мяса.
Вельма изменила причёску и обновила гардероб. Образ скромницы не помог: на пороге магазина она столкнулась с красавцем-мужчиной, который тут же сделал ей непристойное предложение. Сердце пропустило удар, заныло внизу живота. И Вельма испугалась. Если она вновь пойдёт на поводу своих порочных желаний, остановиться уже не сможет. Малика вышвырнет её из гостиницы. Чужие дома и чужие постели в конце концов сменятся подворотнями и подвалами. Потом она окажется в сточной канаве, где своими руками затянет чулок на шее и навеки остановит сердце, разбитое осознанием собственной ненужности.
Вельма испугалась и разозлилась: она не кусок мяса!
В конце недели пожаловала Малика. Услышав просьбу помочь с гостиницей, Вельма воспрянула духом: вот он – шанс измениться. Через пару дней приехал Мун. Старик терпеливо делился опытом: помогал с подбором прислуги, горничных, ключника, объяснял, показывал, советовал. Если бы кто-то сказал Вельме раньше, что за строгим, ворчливым и всегда недовольным смотрителем замка прячется душа-человек, она бы расхохоталась. А сейчас радовалась каждому его приезду и с жадностью ловила взгляды и улыбки. Появилась гордость за себя, в душе впервые в жизни воцарилось спокойствие. Но вдруг возник он, и в какой-то миг показалось, что с таким трудом возведённая стена благопристойности рухнет.
Дверь широко распахнулась. Солнце ворвалось в вестибюль и на секунду ослепило. В снопе света застыл человек, держа охапку цветов.
– Вельма?
Дверь оглушительно хлопнула и привела в чувства. Пытаясь унять дрожь в коленях, Вельма потупила взгляд.
– Не узнаёшь? – озадаченно спросил человек. – Это я, Лилан.
– Узнала.
– Я привёз цветы. – Лилан переступил с ноги на ногу. – Вот Йашуа плутовка. Я спрашивал о тебе… Ты не рада меня видеть?
Вельма позвала слугу и велела установить цветы в вазу.
– Это не всё, – сказал Лилан потухшим голосом. – Ещё в тележке. Сейчас принесу.
Взлетев по лестнице на верхний этаж, Вельма спряталась в дальней комнате. Спряталась не от него, от себя. Сердце колотилось, силясь перекричать внутренний голос.
Вельма вдавилась в угол и закрыла ладонями лицо. У него мягкие руки и сладкие губы. Прижаться к груди, вдохнуть запах страсти, почувствовать себя нужной, стать счастливой. Всю ночь слушать шёпот и верить… в ложь. А завтра он не придёт. Придёт другой. Будет другая плоть, другая страсть, а ложь останется. А послезавтра уже не будет целой ночи, только торопливый час или два. Потом их будет двое за час. И ложь исчезнет. На неё не хватит времени. А тот, кто может сказать правду, не появится. Или появится и промелькнёт, потому что не умеет и не хочет лгать.
Из коридора донёсся голос:
– Вельма, ты где?
Она бы выпрыгнула из окна, если бы не верхний этаж, или залезла в камин, если бы не боялась застрять. Злость вновь вскинула голову. Неужели она настолько слаба, что не может совладать с собственной похотью? Тогда самое время собирать чемодан.
– Я здесь, – крикнула Вельма и принялась поправлять занавеси на окнах.