– Зря вы с яблоками затеяли, – сказал Мебо. – Так недолго тепловой удар схватить.
– О пьющих деревьях – это правда? – спросил Адэр.
– Моя мама всё время предупреждала меня. Она бы не стала мне врать.
– Тиваз не хотел, чтобы я знал об этом. Зачем ты выдал тайну климов?
– Я хоть и клим… наполовину клим… но свой народ я совсем не знаю. И старейшину не знаю. И что у него на уме – не знаю.
– Что рассказывала твоя мать?
Мебо сел на нижнюю ступеньку лестницы, вытер со лба пот:
– Рассказывала, как возвращалась с селянами с покоса, а один паренёк решил срезать путь. Втиснулся между деревьев, а с другой стороны посадки вышел дедом. Деревья выпили время, отведённое ему на жизнь. Она пролетела, как сон, в котором он похоронил родителей, женился, вырастил детей, дождался внуков, а потом зажмурился от солнца и проснулся.
– Ты догадался, что в степи лежит моранда. Где ты видел этих зверей?
– Здесь. В посёлке. Коты и собаки вмиг исчезали. Те, что на цепях сидели, выли адски. Поэтому сейчас на цепь их никто не сажает. Люди прятались. А моранды побродят, побродят по улицам и уйдут. И всё равно было жутко.
Щенок заворочался на руках, запищал. Адэр прижал его к животу. Зверёныш уткнулся в рубашку носом и затих.
– У меня есть советник, маркиз Ларе. Доктор Ярис Ларе. Слышал о таком?
– Знаю только, что советник.
– Он как-то говорил, что у ветонов очень высокий болевой порог. То, что я увидел здесь, перечёркивает его слова.
– Ветоны умеют терпеть боль. Это правда. А климы её не чувствуют. Хотите – верьте. Хотите – нет. Это наша сила и наша беда. Боль – это крик о помощи, сигнал к действию. Если вовремя не отреагировать, можно умереть. Мы этот крик не слышим.
– Как спасаетесь?
– Молимся. Больше ничего сказать не могу.
– Хочешь остаться в Зелейнограде?
– Нет.
– Так категорично?
– Голос стража заглушает во мне голос земледельца. С этим бороться бесполезно.
– А теперь скажи, Мебо… Куда ты бегаешь каждую ночь?
Мебо опустил голову.
– Женщину нашёл?
– Нет.
– Так куда?
– На встречу.
– С кем?
– Со стражами.
– Сколько их?
– Двенадцать.
– Где они?
– Здесь.
Адэр осмотрелся, но никого не увидел:
– Кто их прислал?
– Малика.
Адэр вновь посмотрел по сторонам и проговорил громко:
– Мы возвращаемся в замок.
Хозяева были ошарашены.
– Уходите, значит, – мямлил Валиан, наблюдая, как Адэр закрепляет ложе с щенком на поясе, а Мебо складывает в котомку еду. – Чего вдруг так скоро? Утром не хотели, сейчас захотели.
– Иди корову подои, – сказала Разана мужу. – Зверёнышу надо свежее молоко.
– Не надо, – отозвался Адэр. – У нас молока полная бутылка.
– Иди, Валиан, иди! – прикрикнула Разана и подтолкнула супруга к выходу из кухни. – Мебо, сынок… чай мы вам не угодили?
– Всё хорошо, тётка Разана.
– А чего же вы не по-людски? Ты же знаешь, сынок, наши обычаи. Нельзя уходить, не простясь со старейшиной.
– Извинись за нас.
– А нам-то как быть? Люди засмеют. Скажут, Разана и Валиан плохо привечали. Скажут, голодом морили, работать заставляли. И на кой ты в этот кустарник полез? Говорила же: пущай растёт себе на здоровье.
Мебо закинул котомку за плечо, поцеловал Разану в щёку:
– Спасибо за приём.
– А я тесто замесила, – бормотала она, шагая через комнаты за Адэром и Мебо. – Малинки на кисель нарвала…