Сковать меня и все мои надежды –
Я бы нашел в сердечном уголке
Терпения хоть каплю; но чтоб сделать
Недвижною статуею меня,
Чтоб на нее указывало пальцем
Ленивое, холодное презренье –
Да нет, и то я снес бы без труда.
Но здесь, где то, в чем заключил я душу,
Где жизнь моя и без чего мне – смерть;
Здесь, где фонтан, откуда жизнь струится
И без чего иссякнуть должно ей –
Где это все уходит вдруг навеки
Иль лужею становится, затем
Чтоб мерзкие в ней гады разводились –
О, тут свой вид ты изменяй, терпенье,
Ты молодой, румяный херувим,
И в адскую наружность облекися!
Дездемона
Я все-таки надеюсь, что уверен
Ты в чистоте моей.
Отелло
О да, конечно,
Как в чистоте тех мух мясных рядов,
Что в мерзости роятся от рожденья!
О зелье, одуряющее чувства
Пленительным таким благоуханьем,
Чудесною такою красотой…
Уж лучше бы ты не рождалась вовсе!
Дездемона
Но в чем же мой неведомый мне грех?
Отелло
В чем грех? Ужли затем создали эту
Прекрасную бумагу, эту книгу
Чудесную, чтоб написать на ней:
«Презренная блудница!» В чем твой грех?
О, собственность общественная! Если б
Твои дела рассказывать я вздумал,
Лицо мое плавильной печью стало б
И в пепел бы вся скромность обратилась.
В чем грех? В чем грех? Да знаешь ли, что небо
От дел твоих нос зажимает свой,
И месяц жмурится, и наглый ветер,
Целующий все встречное – и тот
В подземные скрывается пещеры,
Чтоб дел твоих негодных не слыхать?
Бесстыдная блудница!
Дездемона
Видит Бог,
Что ты меня напрасно оскорбляешь.
Отелло
Не потаскушка ты?
Дездемона
Чиста я – это верно,
Как верно то, что христианка я!
Когда себя оберегать для мужа
От рук чужих, объятий беззаконных,
Не быть блудницей значит – не блудница
Твоя жена.
Отелло
Ты – не блудница? Ты?
Дездемона
Нет, нет, клянусь души моей спасеньем!
Отелло
Возможно ли?
Дездемона
О Господи, помилуй!
Отелло
Ну, извини; а я тебя считал
Венецианской хитрою девчонкой,
Успевшей за Отелло выйти замуж.
Входит Эмилия.
Отелло
Ну, милая привратница в аду,