3 – (кирг. – молодец, но)
4 – (кирг. – Осторожнее с этим педиком. Тут педиков много)
***
Если вы путник, сбившийся с пути, то неважно, кто вы и откуда – киргиз вас накормит, разожжёт очаг и постелет постель. Даже если он сам и его дети голодны. Такова наша природа. Если ваш автомобиль перевернулся – любой киргиз разорвёт кузов голыми руками, чтобы скорее вытащить вас из беды. Что есть – то есть. Этого не отнять.
В московском метро парень из Оша и российский полицейский прыгнули под поезд спасать женщину, упавшую на рельсы. Всем троим повезло. В последнее мгновение они успели втиснуться в лоток. Благодаря храбрости двоих человек, женщина уцелела. Сам Путин наградил героев.
***
28 июля 2018 года.
Я чувствую себя небожителем. У меня наклёвываются чаевые то от одних, то от других туристов. Встречаюсь с красивой пухленькой Динарой. Каждая ночь – на пляже среди звёзд и огней самолётов. Я в неё влюбляюсь. Мне всё в ней нравится. Динара идеальный человек.
Меня уважают свои. Это приятно. Ведь я оказался болельщиком мадридского Атлетико, знатоком футбола и киргизской политики, хорошим собутыльником и старательным игроком на поле. Даже Айбек и Азат перестали меня раздражать. Я чувствую себя как рыба в воде. Курды, и те полюбили меня, за то, что я ни во что не ввязываюсь, не поднимаю национальный вопрос, а с улыбкой на лице выполняю все их поручения.
Ильяс души во мне не чает. Он беспощадно грузит меня работой. Гоняет, как младшего. Хотя, я старше его на шесть лет. Молча выполняю приказы.
Мне казалось, весь мир у моих ног.
***
Мы, киргизы, не имели права оказывать туристам какие-либо услуги. Например, приносить им виски или соки. Турист мог наградить нас чаевыми, что часто и происходило – от этого и было очень обидно хозяевам, курдам.
– Service yapma
, – каждый вечер говорил мне Ильяс.
– Tamam
! – Отвечал я.
Однако сам делаю своё дело. В течение целой недели на Alt Teras сидел интеллигентный немец со своей семьёй. Он был приветлив. Когда работа ещё не начинала кипеть, я подходил к нему, и мы болтали о том, о сём. Немец этот на вид лет шестидесяти, хорошо говорил по-английски и любил футбол. Он был из Дюссельдорфа.
– This World Cup was very bad for us
, – сказал он.
– But Germany played well, they just didn’t score enough. They had to score twice against Mexico and beat South Korea. They could take first place in the group, but they took only fourth.
– Yes, yes
, – грустно согласился он.
– Mesut ?zil played very well, I love his style
.
– Yes, he is perfect
!
Немец дал мне два доллара. На следующий день пять. А перед отъездом его жена расщедрилась – она сунула мне десять евро.
С русскими туристами дело обстояло ещё легче. Я нюхом чуял, кого можно разболтать на деньги. Русским очень нравится, когда выходец из Средней Азии уверенно говорит на их языке.
– Откуда у вас такой превосходный русский? – Спросила меня женщина преклонного возраста. Скорее всего, учительница.
– Я окончил русскую школу в Кыргызстане. К тому же, у меня мать преподавала русский язык и литературу.
– Сразу видно.
– Вы случайно не преподавательница?
– Случайно да. Это бросается в глаза?
– У вас голос хорошо поставлен, и кушаете аккуратно.
Я подметил то, что она и её муж набрали ровно столько еды, сколько в состоянии съесть. Муж молча слушает нашу беседу. Я ему не нравлюсь. Во мне три бокала красного, поэтому работается легко.
– Значит, вы тоже читать любите? – Спросила она.
– Да, любовь к книгам от матери.
– Что вы любите?
– Классику: американскую, русскую, европейскую.
– Кто любимый из русских?
– Я увлёкся Горьким и Шолоховым, но любимый Толстой, вне всяких сомнений. Он гигант мысли, по сравнению с другими, он великий.
– Какое произведение?
– Воскресенье, Война и Мир, конечно же, Анна Каренина, Хаджи Мурат, рассказики. Хороший стиль. Он писал не спеша, с достоинством, подробно, уверенно. Он мог на целую страницу описывать какого-нибудь второстепенного героя, его привычки и образ жизни. Жутко нравится. Говорят, такая стилистика давно изжила себя, я не согласен.
– Приятно слышать, – она вздохнула, – даже в России далеко не каждый юноша читает. Молодой человек, тут у меня пакетик, в нём монеты. Он очень тяжёлый, не хочу его всюду носить с собой. Окажите услугу, избавьте меня от него.
Я украдкой на background открыл заляпанный пакетик – там было около двадцати пяти турецких лир, это пять долларов, отличные чаевые. Мои глаза засияли, не зря я распинался про Толстого. Писатель давно умер, но кое-кого кормит в двадцать первом веке. Воистину великий!
Шукур-шеф заметил меня, считающего монеты.
– Inshalah
, – сказал он, – поздравлиайю, Нургазы, молодьец!
Теперь расскажет всем курдам, что официант-киргиз поимел чаевые вместо них.