Мыслительные представления [и соответствующие способы работы с ними, которые мы называем «технологиями мышления»] формируются исторически и передаются из поколения в поколения, обеспечивая экономию затрат на коммуникацию, взаимопонимание и построение систем совместно-распределенной деятельности.
Эта идея символически выражена в графике «верхнего» уровня в схеме мыследеятельности. Мы называем этот уровень «чистым» или «конструктивным» мышлением».
В-четвертых.
«Для того, чтобы более полно связать содержание этой притчи со схемой мыследеятельности, надо лишь добавить к ее описанию ещё одну позицию в слое мышления: внешнего наблюдателя, который в данном примере «имеет» или «разработал» обобщенные представления о «слоне».
Подобные обобщенные представления формируются на более высоких этажах «идеализации»».
В-пятых.
«Я уже говорил Вам, что такие общие представления [мы называем их объектно-онтологическими] являются результатом длительных исторических процессов. Эти представления постоянно меняются. По мере своего исторического развития человечество постоянно трансформирует распространённые представления о „вещах“ окружающего мира и „предметах“ своих практик».
В-шестых.
«…Большая часть философов разрабатывали новые методы работы со знаниями. Важнейшей фигурой в ряду философов-методологов был Николай Кузанский.
В 1440 году Николая Кузанский пишет на латыни работу «De docta ignorantia», которая позже с большим трудом переводится на разные языки. В распространённом переводе на русский ее название звучит как «Об учёном незнании».
В этой революционной работе он фактически впервые противопоставляет традиционной схоластической концепции «познания как отражения» другую концепцию и другое представление, которое выдвигает на передний план искусственно-техническую деятельность человека по производству новых знаний и онтологических представлений.
Кузанский утверждает, что человек (в отличие от Бога) не способен познать сущность вещи. Он лишь строит знание о свойствах вещей, и эти знания являются продуктом определённых действий или операций, которые ему доступны.
Кузанский пишет: «Всякое знание предполагает сравнение, которое при ближайшем рассмотрении оказывается ни чем иным, как измерением. Если же мы соизмеряем между собой содержание двух понятий, то необходимым условием этого является их однородность: они должны быть соотнесены с одним и тем же масштабом измерения, мыслиться как величины одного порядка».
Напомню Вам, что в схеме, описывающей устройство простейшего «знания», которую мы с вами обсуждали в прошлый раз, эти «операции» [измерения] развертываются в ситуациях мысле-действия. В схеме мы выразили этот смысл в символической форме в значках «операции» и «нечто» (Х). <…>
Для пояснения этого утверждения он использует очень хорошую метафору.
«Как бы ни приближались друг к другу мера и измеренное – подчеркивает Кузанский – между ними всегда будет оставаться некоторое различие… конечный [человеческий] разум ни при каком сколь угодно большом приближении не может познать с действительной точностью истину вещей…. Разум… относится к истине, как многоугольник к кругу: многоугольник тем больше приближается к кругу, чем больше сторон и углов он имеет, но даже при бесконечном умножении их он не сможет сравняться с кругом ? так и человеческий ум знает об истине только то, что он никогда не сможет её познать такой, как она есть, с достаточной степенью точности».
И далее: «Опыт содержит в себе подлинное знание; …однако, …для него недостижима истинная точность (praecisio) … в опытном познании всякое сколь угодное адекватное определение и точное измерение может и должно быть превзойдено ещё более адекватным и более точным. …всё наше опытное знание остается «предположением», приближением, гипотезой, и его изначальный удел – уступить своё место другому, более верному предположению»».
В-седьмых.
«Как мы уже сказали выше, за 200 лет до создания Лондонского королевского общества, за 400 лет до того, как технология исследовательского мышления стала важнейшим элементом платформы технологий Второй промышленной революции, Кузанский намечает два базовых режима организации этой работы:
Во-первых, режим построения гипотез, разработки моделей и рабочих онтологических представлений и их постоянного «опровержения»; этот режим не совсем точно называют фундаментальными исследованиями.
Во-вторых, режим постоянного экспериментирования, который направлен не только на опровержение онтологических гипотез, но и на создание новых вещей – инженерных конструкций; этот режим не совсем точно называют прикладными исследованиями (НИОКР).
Эта машина исследовательской мыследеятельности, как я уже сказал, была «придумана» в период 1400—1500 годов и в дальнейшем легла в основу так называемых промышленных революций».
В-восьмых.
««Нулевая» и «Первая» промышленные революции технологизировали и массовизировали «простые» (прикладные) режимы этой машины: инженерное конструирование и проектирование.
В ходе Второй промышленной революции был технологизирован и массовизирован более сложный режим – собственно «исследовательский», по крайней мере, в его «нижней» части: моделирования и экспериментирования.
Энергия этой промышленной революции была исчерпана к концу ХХ века. Человечество столкнулось с необходимостью существенно трансформировать технологии мышления и «машины» производства знаний».
10. Критический анализ позиции Автора
Проанализируем сказанное.
Во-первых.
С одной стороны, автор акцентирует «совместно-распределенный» характер человеческой мыследеятельности. Человек ничего не делает в одиночку. Отсюда появляется представление о том, что у любой мыследеятельности существует коллективно-исторический аспект.
С другой стороны, Автор мыслит этот коллективно-исторический аспект через «схему мыследеятельности», выработанную в ММК.
И здесь обнаруживается то, что, фактически, Автор начинает мыслить о коллективно-историческом процессе как о процессе соизмеримом с ММК по своим когнитивно-организационным характеристикам.
Во-вторых.
«Для того, чтобы произвести (в широком смысле слова) даже простейший продукт, люди обязательно должны объединять свои способности и распределять между собой функции и задачи. Эта простая… идея символически выражена в графике нижнего уровня в схеме мыследеятельности. Мы называем этот уровень „мысле-действием“».
Надо обратить внимание на то, что
– с одной стороны, это описание носит весьма абстрактный характер, который не несет в себе какой-то логики, соизмеримой с культурно-историческим процессом;
– с другой стороны, это описание подходит под конкретность работы ММК как организационной формы (в кружок приходят люди и совместно пытаются решать какие-то проблемы).
В-третьих.
«Для того чтобы договорится о будущей совместной деятельности или изменить ее по мере осуществления (реализации замысла) эмпирическим индивидуумам приходится вступать в коммуникацию друг с другом. <…> Эта идея символически выражена в графике среднего уровня в схеме мыследеятельности. Мы называем этот уровень „мыслью-коммуникацией“».
Здесь снова видна та же самая особенность:
– с одной стороны, это описание носит весьма абстрактный характер, который не несет в себе какой-то логики, соизмеримой с культурно-историческим процессом;
– с другой стороны, это описание подходит под конкретность работы ММК как организационной формы (в кружке людям приходится вступать друг с другом в коммуникацию).
В-четвертых.
«Мыслительные представления [и соответствующие способы работы с ними, которые мы называем „технологиями мышления“] формируются исторически и передаются из поколения в поколения, обеспечивая экономию затрат на коммуникацию, взаимопонимание и построение систем совместно-распределенной деятельности. Эта идея символически выражена в графике „верхнего“ уровня в схеме мыследеятельности. Мы называем этот уровень „чистым“ или „конструктивным“ мышлением».
Здесь снова можно утверждать:
– с одной стороны, это описание носит весьма абстрактный характер, который не несет в себе какой-то логики, соизмеримой с культурно-историческим процессом;
– с другой стороны, это описание подходит под конкретность работы ММК как организационной формы (в кружке происходит передача представлений из «поколения в поколение» (правда, под поколением надо будет понимать поколения участников ММК)).
В-пятых.
«Для того, чтобы более полно связать содержание этой притчи со схемой мыследеятельности, надо лишь добавить к ее описанию ещё одну позицию в слое мышления: внешнего наблюдателя, который в данном примере „имеет“ или „разработал“ обобщенные представления о „слоне“».
Это совсем никак не вписано в культурно-историческую логику, но зато очень хорошо вписывается в организационную логику ММК. Это соответствует «супервизорской» позиции лидера и организатора семинара – Г.П.Щедровицкого.