Надо решить, куда лучше приютить моих новых друзей… И, пожалуй, надо будет похоронить папу-мышку. Будь он обычной мышью, я бы этого не стала делать, но что-то мне подсказывает, что он такой же, как и его спутница. Да и детишки, должно быть, у них такие же. Нужно будет принести им еды и воды. Вот! Кажись, неплохой план.
Ну, думаю, еще пару минуток полежу, и можно вставать. Ой! Совсем забыла про постель! Я же сейчас вся в грязи лежу!»
2
Линда откинула одеяло ногами, яростно махая ими, словно она была на велосипеде, встала с кровати и вздохнула с облегчением. Не с большим, но с облегчением. Постельное белье было грязным, но не настолько все было ужасно, как она себе представляла. Должно быть, по дороге домой дождь смыл большую часть грязи. На белой ткани были засохшие коричневые следы. Но, как показалось Линде, будет достаточно замочить все испачканное белье, постирать с мылом, и вот – чистота. А вот ситуация с джинсами была гораздо хуже. От самого низа до уровня чуть выше колен все джинсы были испачканы в грязи. Она засохла и покрыла синюю ткань корочкой. Смотря на свои запачканные джинсы, Линда боялась представить, что творится с ее сапогами. А чего стоило ожидать от выхода на улицу в такую ужасную погоду, да и еще когда ты живешь на ферме?
Просмотрев свою рубашку, Линда кинула ее и штаны в одну кучу, а затем добавила и свою ночную сорочку и нижнее белье. Стояла она полностью обнаженная. Из прикроватного сундука она достала еще одну пару джинсов и новую рубашку, а также полотенце, в которое она завернулась, прикрыв свои прелести, и вышла из своей комнаты, взяв грязную одежду в одну руку, а чистую в другую. Перед тем как надеть чистую одежду, она пошла отмыться от грязи.
Предположение Линды было правильным: ее родители действительно еще спали. Поэтому, умывшись, почистив сапоги, от которых засохшая грязь отлетала кусками, постирав всю одежду и развесив ее на улице сушиться, вся освеженная и чистая, она вернулась в свою комнату, закрыла дверь и начала думать, куда ей прятать своих сожителей. Именно прятать, потому что родители не потерпят грызунов в доме.
Изначально она планировала спрятать их в своем платяном шкафу. Все равно там было только два-три платья, которые надевались крайне редко. Так, на особенные случаи: день рождения, чья-то свадьба, просто сходить прогуляться. Но хоть платья дешевые и редко надеваются, но все равно будет жалко, если мышки их погрызут. Да и тем более шкаф почти всегда закрыт. А она не хотела запирать их там без света и свободы. И кому будет приятно, когда одно платье все-таки пригодится, а открыв дверцу шкафа, ты обнаружишь там мышиный помет.
Второй вариант был – спрятать их в сундук. Но снова же там тоже хранятся вещи, а это тоже риск: погрызенные вещи и помет. Сундук отпадает.
Был вариант спрятать их в амбаре, но тоже нет, потому что какой-нибудь кот мог залезть туда, и все.
Опечаленная и не знавшая, куда деть мышат, Линда взяла завернутых в шарф-платок зверят и спросила:
– Куда же мне вас деть? Хотя бы на первое время.
Под тканью шарфа мама-мышка начала шевелиться. Появилось тихое шуршание.
– Тихо, малышка. Что же ты так запереживала? – Линда держала закутанных мышат так, словно держала ребенка, и осматривала свою комнату в поисках укромного места. – Ну, конечно же, если хочешь что-то спрятать, то спрячь это на самом видном или банальном месте. Под кроватью.
Великанша легла на пол и задвинула закутанных мышей под кровать. Затем раскутала их, подогнула шарф таким образом, что он стал похож на круглое блюдечко с высокими боками. Такая вот маленькая круглая кровать под огромной кроватью. Тут их никто не найдет… Хотя есть вероятность, что кто-то из родителей заглянет под кровать и обнаружит незваных гостей. Но тут снова вспоминаются слова Марка Твена: «В жизни я беспокоился о многом, и большая часть из этого так и не произошла». Тут они не смогут ничего погрызть, если, конечно, не вскарабкаются вверх по ножкам кровати и не пообедают матрасом. Да и помет отсюда будет легко убирать. Идеальное место.
– Так. Сидите тихо, не пищите и никуда не ходите, – начала давать указания Линда, – а я пойду и принесу вам чего-нибудь поесть и попить.
Великанша вышла из комнаты, а мама с детьми остались сидеть в своей импровизированной кровати.
3
– Насколько я знаю, мыши обычно любят есть зерна, фрукты и семена, но также могут есть корни растений и кору деревьев, – произносила Линда вслух, стоя напротив ворот в амбар. – Думаю, Гефест не будет против, если я позаимствую у него немного зерна. Мыши едят в основном не так уж и много.
В амбаре было достаточно светло. Почти по всему полу было разбросано сено. Было около пяти коров. Все они медленно пожевывали сено, отгоняя мух хвостами. Некоторые лениво мычали. А поверх мычания ложилось блеяние трех овец. Брауни стоял в стойле и пожевывал овес, а на него из соседнего стойла поглядывала Агата. И когда их взгляды встречались, Брауни фыркал и начинал постукивать копытом. В свою очередь бело-серая кобыла мотала головой, развевая шелковистую гриву. Они заигрывали друг с другом. В дальнем конце амбара в загоне похрюкивали две свиньи. Не очень большой скотный двор: половина скота уже померла. Дела у Уайтов были плохи.
Буквально в пару шагах слева от Линды, у входа в амбар, лежали мешки с зернами. Один уже был пуст наполовину, а внутри него лежала металлическая чашка для кормежки Гефеста. Но когда великанша направилась к этому месту, она не принялась наполнять металлическую чашку, чтобы потом высыпать ее содержимое в тарелку, которую она взяла из дома, и отнести мышатам. Она посмотрела на инструменты, которые висели на прибитых к стене гвоздях, лежали на полке и стояли рядом, облокотившиеся на стену. Среди инструментов Линда нашла лопату, взяла ее и направилась на кукурузное поле.
В ясную погоду, когда жуткий дождь не мешает тебе видеть то, что творится впереди, когда холодный ветер не обжигает тебе лицо, тело не сковывается от прохлады, по лицу никто не бьет, то найти определенный участок на кукурузном поле становится гораздо легче и быстрее. Буквально спустя несколько минут Линда вышла на незасеянный участок с пугалом. При свете дня «человек в черном» не казался таким уж и страшным, но назвать его добродушным и спокойно находиться рядом с ним тоже было трудно. На фоне яркого солнца, которое светит из-за его спины, он кажется еще живее, нежели в темноте. Солнечные лучи так четко освещают каждый участок его тела и одежды. Видны все порезы и разрывы ткани. Как будто на него напала стая диких собак и разорвала в клочья. Так еще и эта коса. А если бы Линда налетела на нее в ночи? Что тогда?
Тело папы-мышки так и лежало на том месте, где его и обнаружила Линда. Она выкопала небольшую ямку и собиралась похоронить в ней мышь, но когда она хотела воспользоваться лопатой как совком, чтобы поднять тело и предать его земле, мимо нее пробежал дикий кот с побитым глазом и порванным правым ухом, остановился буквально в ярде от Линды и зашипел, выгнув при этом спину, а затем скрылся в зарослях кукурузы.
– А вот, должно быть, и убийца, – промолвила Линда и положила тело в землю. Два раза зачерпнула полную лопату земли и закопала отца троих мышат и мужа своей подруги.
Убийцы всегда возвращаются на место преступления.
Закопав маленькое тельце, Линда развернулась спиной к солнцу и пугалу и направилась обратно к амбару. Но тут подул ветер, не такой сильный, как ночью, и по телу великанши пробежали мурашки. Кукурузные стебли зашевелились, а позади Линды что-то треснуло. Она обернулась и посмотрела на пугало. «Человек в черном» стоял на своей одной худой деревянной ноге, слегка пошатываясь из стороны в сторону. Его вышитая улыбка говорила о его намерении сделать что-то плохое. А пустые черные глаза ничего не говорили, потому что по ним и так можно было понять, что он не чувствует страха перед последствиями за свои плохие намерения.
– С таким внешним видом Дороти тебя ни за что не сняла бы, Страшила[3 - Один из ключевых героев детской книги «Удивительный волшебник из страны Оз» американского писателя Лаймена Фрэнка Баума (15.05.1856—06.05.1919), вышедшей в свет в 1900 году.].
Линда ушла обратно в амбар, оставив позади себя маленький холмик земли и «человека в черном», которому суждено было стоять на своей одной ноге до тех пор, пока Джозеф его не уберет.
Добрая великанша набрала в амбаре тарелку зерна, а на кухне набрала в блюдце воды и отнесла их себе в комнату. Когда она вернулась, то обнаружила, что мышиное семейство так и сидит в своей кровати. Линда поставила воду и пищу рядом с ней, и все четверо принялись за угощение. Птичка молча смотрела на них и слегка улыбалась. Мама-мышка попила воды, подняла свою мордашку над блюдцем. На усах и шерстке в области крохотного ротика остались капельки воды.
– Пипь-пи-пипь-пип.
– Кушайте на здоровье, – сказала Лида и начала подниматься с пола. Ее улыбка стала шире. Она уже поднималась на ноги, как вдруг схватилась за голову и начала осмысливать происходящее: – Так! Стоп! Это ненормально. Почему мы понимаем друг друга? Я сначала думала, что все это совпадение. Но это не похоже на обычное совпадение. Я знаю, что ты не обычная мышь, то есть считаю тебя умнее других мышей. Но сейчас мне кажется, что ты ведешь себя как человек. Ты желаешь мне спокойной ночи, благодаришь за еду. А еще я понимаю твой писк и отвечаю тебе.
Стук в дверь.
– Птичка, у тебя все хорошо? Ты с кем там разговариваешь? – донесся из-за двери голос мамы.
– Это мама, – тихо сказала Линда то ли сама себе, то ли мышкам. А потом сказала уже громче, чтобы Дженнифер услышала: – Да, мама, все хорошо. Это просто мысли вслух.
– Ясно. Через пять-десять минут обед будет готов, и можешь приходить.
– Хорошо, мама.
Линда снова заглянула под кровать.
– Мне нужно отойти. Еда и вода у вас есть, так что сидите тихо и никуда не вылезайте… Я знаю, что вы прекрасно понимаете, о чем я.
– Пи, – ответила старшая мышь.
Великанша удовлетворительно кивнула и через пять минут вышла из комнаты.
4
День близился к полудню. В кухне стоял вызывающий слюнки и заставляющий урчать живот запах: картофельное пюре с подливой, небольшой кусок мяса, отваренная кукуруза с солью и небольшая горстка гороха.
Линда отодвинула стул, села за стол, поблагодарила маму за обед и принялась за еду. А затем Дженнифер присоединилась к ней.
– Как папа себя чувствует? – встревоженно спросила Линда, боясь услышать об ухудшении самочувствия отца.
– Гораздо лучше, чем вчера.
Дочь с облегчением выдохнула.
– Идет на поправку.
– Он все еще в постели?
– Нет, он на веранде, курит.
Сразу после этой фразы, словно она была сигналом для входа, Джозеф вошел в кухню. Как только он сел за стол, едкий запах табака ударил в нос его девочкам.
Ели они в основном молча. Иногда коротко переговаривались на различные темы, пока отец не спросил свою дочь: