Оценить:
 Рейтинг: 0

Инсинуации

Год написания книги
2020
Теги
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 ... 26 >>
На страницу:
5 из 26
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

– Каждый раз поражаюсь, как ты смогла вырасти такой язвой в этой своей церкви, – хохотнул приятель.

– От безысходности, не иначе. С ладана и не такие мысли в голову лезли.

Они продолжали шутливо перепираться ещё довольно долго и попрощались в прекрасном настроении, когда до начала занятий оставалось двадцать минут. Но, несмотря на всё веселье, к половине третьего дня, когда Элис медленно шла в сторону кампуса после их легкого перекуса в пиццерии «Площадь четыре», усталость и сонливость атаковали её с новой силой. На них же она списала неожиданную галлюцинацию. Ей показалось, что между домами на Осборн-стрит мелькнуло черное матовое пятно, напомнившее знакомый автомобиль. Но она быстро отогнала от себя эти мысли, потому что такое положение дел было бы слишком невероятным. Элис даже усмехнулась такой нелепости: нет ничего более несочетаемого, чем вчерашний красавчик-мудила в эпицентре ботаников и зануд. О, как нелепо он смотрелся бы здесь! Хотя, чуть дальше располагался элитный Гарвард, а там количество таких пижонов росло по экспоненте, стоило лишь чуть углубиться.

Пожалуй, она бы ещё пофантазировала на эту тему, не отвлеки Мелани, догнавшая её уже у входа в кампус. Светлые волосы однокурсницы были непривычно распущены, а на лице присутствовали следы макияжа. Элис вяло удивилась. Нет, девушка и так была красива, но в их тусовке это был слишком нетипичный внешний вид, сразу бросавшийся в глаза. Обычно Мел ходила в одной из своих многочисленных толстовок и драных джинсах, сломанным стилусом от планшета зацепив тусклые волосы в неаккуратный пучок.

– Я видела, ты записалась на курс к профессору Риверсу? – без приветствия начала та, хватая Элис под руку.

– Есть такое, – она осторожно согласилась, пытаясь высвободить свою конечность из цепких пальчиков.

– Я тоже, – раздался загадочный смешок. – Не каждый день выпадает возможность пообщаться с таким мужчиной.

– Да, Джо рассказывал, что профессор знатный специ…

– Боже, Элли, – перебила Мелани, отстраняясь и как-то странно к ней присматриваясь. Элис передернуло. – Я вовсе не об этом.

Она хотела было спросить – а о чем же, черт бы её побрал, та тогда говорит, но Мелани уже резво скакала навстречу своей закадычной приятельнице Аннет, которая в этот раз решила надеть… Платье? Серьезно? Что вообще происходит? До Элис донеслось веселое щебетание и задорные смешки подружек. Ей ничего не оставалось, как в одиночестве направиться в сторону небольшой лекционной аудитории, которая, слава силам небесным, располагалась на первом этаже. Она уселась за рабочий стол и прикрыла саднящие глаза, опустив голову на скрещенные болезненно тонкие руки. Иногда Элис жалела, что не могла так же беззаботно и весело относиться к своей жизни, как это делало большинство её однокурсников. Дурное здоровье и характер, полный вредного упрямства, держал почти всех сверстников на достаточном расстоянии от язвительной мисс Чейн. Она не любила пустых разговоров, глупых сплетен и чьей-то тупости, так что круг друзей сам собой ограничился Джошуа, Генриеттой (в её присутствии только Генри!) и, пожалуй, профессором Хиггинсом.

Он был невозможный, сказочный добряк. И Элис чувствовала себя кем-то вроде опекуна, когда в очередной раз настойчиво просила не брать на практику больше студентов, чем часов в сутках. Вообще, их отношения с за неполные три года, что она провела в его лаборатории, незаметно перешли в разряд своеобразной дружбы, насколько это возможно при их неравном положении. Все вчетвером они даже ходили на какой-то концерт, а потом дружно перепили дешевого пива. Удивительно, но именно с этими людьми ей всегда находилось, о чем поговорить и помолчать. Они знали, когда к ней нельзя лезть, а когда стоит поддержать разговором.

Элис мысленно улыбнулась забавному воспоминанию и неожиданно поняла, что вокруг стало подозрительно тихо. Рецепторы уловили незнакомый аромат, острыми кисло-сладкими нотами впивающийся прямиком в мозг. Осторожно подняв голову и с неудовольствием ощущая на щеке оставшийся след от карандаша, на котором она, оказывается, лежала, Элис открыла глаза. Взору предстали темно-синие мужские брюки. Она моргнула, пытаясь прогнать наваждение, но штаны никуда не исчезли, равно как и витающая вокруг парфюмерная композиция. Нет, разумеется, ноги там тоже были, в этих брюках. Длинные, почти бесконечно тянущиеся конечности, пока она поднимала голову всё выше и выше. Но первое, что отметил её сонный разум – идеально выглаженные стрелки. Элис даже успела удивиться, не по лекалам ли их делали. После чего взгляд скользнул вверх, на секунду останавливаясь на застегнутом одной пуговицей пиджаке в тон, тонком завязанном хитроумным узлом галстуке, и… она почувствовала, как вся кровь отлила от лица, а сердце бешено застучало. Нет. Это просто не могло быть правдой! Это же кошмар какой-то! Что он здесь делает, мать его?

– Рад, что вы соизволили проснуться, мисс… – обманчивая вкрадчивость уже знакомого голоса заставила вздрогнуть, пока сверху вниз на неё смотрел тот самый мудак из клуба. И, Господи помилуй, сейчас он был ещё более невероятен, чем в полутемном зале «Вальхаллы».

Элис неверяще смотрела в будто принадлежащее идеальному голливудскому злодею узкое лицо, и то хаотично вылавливала некрасивые мимические морщинки, то поднималась за ними по высокому лбу. Она падала в оттенявшие безумствующей резкостью скулы провалы щек, цеплялась за щетину, спотыкалась о складки вокруг всегда напряженного рта. Её остановил только взгляд, и всё остальное разом смазалось, смялось. Боже! Наверно, никогда в жизни Элис не видела настолько страшных глаз. Светлая точно прозрачного стекла, выцветшая радужка сливалась бы с белками, не будь ограничена кричаще-темным контуром. Омертвелые, но не пустые. Он пялился не мигая и повергая в пугающую на грани восхищения дрожь одним лишь их видом.

Вчера ей было не до внешности странного гостя, да и разглядеть что-то в полумраке сложно, но и тогда, и сейчас из этого человека била сокрушительность. Не просто харизма, а яростная эманация личности, взрывная, упорная, как набравший скорость грузовой лайнер. Ни одного шанса увернуться или сбежать. Элис раскатало по взлетно-посадочной полосе аудитории, начисто выбив любые мысли из заходящегося истерическим криком разума. Всё, что она могла – поверхностно дышать, стараясь успокоить колотящееся перепуганное сердце. О боже! А в голове носились шальные мысли, что этому зверю не место в солнечном августе, он должен был остаться там, на полутемной парковке последних летних ночей среди неровного света фонаря и сладкого запаха женских духов. Там, где они бы больше никогда не встретились.

Она не знала, сколько прошло времени, когда до замутненного сознания дошло, что это реальность, а не сон. Мозг разом включил оставшиеся органы чувств, резко наполнив уши гомоном однокурсников, кончики пальцев ощущением нагретого пластика, а нос – новой порцией аромата. Каким-то чудом ей всё же удалось придушенно пискнуть:

– Чейн. Элис Чейн.

Послышались смешки, но один легкий поворот головы, не отрывая от неё взгляда, и в аудитории стало тихо.

– Очень приятно, мисс Чейн, – медленно с ленцой протянул он, и от звука его голоса Элис содрогнулась чуть ли не физически. Стекло глаз снимало с неё слой за слоем, добравшись до оголенной кожи.

Плохо. Всё очень плохо. Одновременно с этим, закралось подозрение, что вопрос об имени был пустой формальностью. Мудак, похоже, прекрасно знал, как её зовут, где она живет и какого сегодня цвета на ней нижнее белье. А ещё, он продолжал что-то говорить.

– Довожу до вашего сведения, что не потерплю подобного поведения в будущем. Вы пришли сюда заниматься, и если у вас какие-то проблемы с расписанием – обратитесь к куратору.

– Никаких проблем, сэр, – пробормотала она, все ещё пытаясь осознать происходящее и отлепить перепуганный язык от пересохшего нёба. Вселенная, за что? – Прошу меня простить. Такое больше не повторится.

Шея уже ныла от того, как долго пришлось просидеть с задранной вверх головой. Сколько в нём, черт побери, роста? Шесть футов? Семь?!

– Будем надеяться, – он кивнул, и уже знакомым жестом вздернул голову, откидывая со лба светлые волосы. Элис готова была прозакладывать душу, что напыщенный говнюк сделал это нарочно! А потом он неожиданно улыбнулся, той самой страшной улыбкой. И в наполненной солнечными лучами аудитории та выглядела ещё более неестественно и жутко, чем казалось в клубе. Губы широко растянулись, обнажая ровный ряд белых зубов, но глаза остались равнодушны и безучастны, словно нарисованные. – И, если в будущем вам вдруг кто-то предложит помощь, для вашего же блага настоятельно не советую отказываться. Курс достаточно сложен, и кто знает, как далеко можно зайти в попытках его изучения.

Сказанная фальшиво обходительным тоном двусмысленность фразы, которую поняли только они двое, заставила Элис задохнуться от возмущения. И плевать, что её лицо, словно рекламный щит, крупными буквами являло вопль разгневанной женщины: «Вот ублюдок! Я это тебе припомню». Да, она понимала, что благоразумнее и безопаснее будет промолчать и покаянно потупить взор. Но инстинкт самосохранения умер еще год назад, в тот момент, когда Элис согласилась на проект NASA, да и не привыкла она сносить оскорбления, завуалированные пошлыми намёками и лживой заботой. А потому спокойно и четко повторила произнесенную несколько часов назад фразу.

– Спасибо большое за заботу, профессор, однако, я уж как-нибудь справлюсь сама. С провожатыми нам не всегда по пути, – голос звучал твёрдо, и она открыто встретила его взгляд, ни одним мускулом не показывая, как же на самом деле страшно.

Бесцветные глаза чуть прищурились, но… и всё. Не удостоив мисс Чейн ответным кивком, он наконец-то прошёл вглубь лектория, положив сумку с ноутбуком, небрежно присел на край стола и вытянул вперед длинные ноги. В аудитории потянуло холодом, пока его взгляд скользил по притихшим студентам. Элис незаметно перевела дыхание, ожидая увидеть облачко пара и покрывшую все поверхности изморозь. Казалось, воздух вокруг заледенел, и ей мерещился острый запах металла. Разглядывая преподавателя, она с какой-то грустной усталостью внезапно подумала, что этот год будет длиться одну маленькую вечность.

– Итак, думаю, вы все догадались прочитать на факультетском сайте, что меня зовут Джеральд Риверс, – тем временем начал профессор, небрежно одергивая виднеющийся край манжеты, а Элис закатила глаза, разглядев блеснувшую запонку.

О, да ради бога! Но тут её взгляд остановился на руках, в которых он машинально крутил взявшийся непонятно откуда маркер, и она ошарашенно моргнула. Пальцы профессора Риверса даже отсюда казались неестественно длинными и тонкими, с отчетливо выделяющимися сплетениями суставов. Не ветви. Плеть с завязанными в узлы хвостами – один удар, и тело в кровь. Хотелось брезгливо поморщиться насколько почти уродливым вышло зрелище. Но… все дело было в «почти». И именно поэтому Элис никак не могла перестать пялиться на однообразные и плавные движения, даже не пытаясь слушать речь преподавателя.

– Не удивлюсь, если многие из вас даже выучили наизусть Гугл и Википедию, готовясь к новому для вас предмету. Похвально, но бесполезно. Всё, что вы могли найти в свободном доступе, было либо написано, либо отредактировано мной, а облегчать жизнь своим студентам я не намерен. Моя задача состоит в том, чтобы не только привить вам в этом семестре знания о базовых понятиях создания искусственного интеллекта и нейронных сетей, но также приучить вас к чистоте и культуре программирования.

Элис удивленно моргнула, все же уловив окончание фразы. Большинство из её однокурсников научились писать код чуть ли не раньше, чем говорить. Так не поздновато ли профессор решил повоспитывать их? Тем временем Риверс продолжал, и Элис невольно заслушалась размеренным звучанием голоса в тишине аудитории. При этом она старалась не обращать внимания на навязчивый аромат, что всё ещё её преследовал, хотя источник давно стоял на другом конце лектория. Он дурманил и без того не очень-то соображающие мозги, иначе как ещё она могла объяснить, что ей это нравится?

– Я видел работы каждого из вас, и, поверьте, это в большинстве своем посредственное дерьмо, – по рядам прошёл возмущенный шепоток, и Риверс невольно чуть повысил голос. – Но у вас всё ещё есть шанс стать чем-то большим, чем выходящая из этих стен унылая серость.

Вообще, на это можно было всерьез обидеться. Элис даже подумала, не оскорбиться ли ей, но не успела решить, так как профессор продолжил:

– Не принимайте близко к сердцу, – он примирительно поднял руки, – но если вы действительно хотите принести пользу миру, реализовать все свои честолюбивые мечты и планы, то должны каждый раз переступать через свое «не могу».

Она гневно задохнулась. Вот урод! Да вся учеба здесь – сплошное насилие над самим собой. Или профессор ожидает, что они все бросятся к его ногам с просьбами обучить их? Кто он такой? Второй Иисус, что ли? Но, кажется, её негодование никто больше не разделил. Парни гордо подняли головы, показывая, что уж они-то точно не «унылая серость», а Мелани с подругами откровенно пялились на Риверса, пропуская все его слова мимо ушей. И Элис подумала, что ещё немного и у девчонок изо рта начнёт капать слюна. Она едва слышно хмыкнула. Действительно, грешно не трахнуть таких, когда они сами идут тебе в руки.

– Прежде чем мы углубимся в описание человеческого мозга с математической точки зрения и определимся с парадигмой программирования, я хотел бы обсудить с вами само понятие интеллекта. Что это? – он помолчал пару секунд, но ему никто не ответил. Однако, кажется, это совершенно его не смутило. Скрестив руки на груди, он продолжил свою речь. – Джон Маккарти в свое время говаривал, что искусственный интеллект – это попытка использования компьютеров для понимания человеческого. Но возможно ли это? Как вы думаете?

В аудитории воцарилась тишина, пока студенты обдумывали свой ответ. Элис несмело подняла руку.

– Мисс Чейн, – профессор сделал приглашающий жест, давая ей слово. В его прищуренном взгляде мелькнуло что-то отдаленно напоминающее удовольствие.

– Мне кажется, основная проблема заключается в том, что мы не можем дать точное определение самому понятию «интеллект». Оно включает в себя не только психологические аспекты, но и физические. Наше понимание его слишком размыто и субъективно…

– Вот сейчас часть биологов на вас обиделась, мисс Чейн. Они довольно четко объяснили связь академического интеллекта и скорости метаболизма глюкозы, – перебил её Риверс, весело разглядывая предательское подобие румянца на её щеках. Но она лишь упрямо закусила губу и глянула на него исподлобья.

– Я так не думаю, сэр. Они изучают свою область, психологи свою. Я лишь пытаюсь сказать, что мы даже не можем понять процессы мышления…

– И снова биологи негодуют. Энцефалография известна аж с середины девятнадцатого века. – Да что такое! Он даст ей сегодня договорить или так и будет перебивать? Она почувствовала, что злится, и слова с языка слетели прежде, чем Элис успела их перехватить.

– Биологи, может, и обижаются, сэр, – медленно произнесла она, смотря прямо в наглые глаза ублюдка, – но только если цель их существования – выискивание возможностей потешить своё тщеславие. И тогда грош им цена как ученым, коли они размениваются на пустые мелочи.

Намёк относительно его поведения в клубе однозначно достиг цели. Джеральд Риверс нахмурился, отчего между бровей залегли две морщинки, и вкрадчиво ответил:

– Действительно, но куда хуже однобокость и ограниченность мышления.

Ого, а они всё же перешли на личности. Но чем-чем, а рамками свой разум Элис никогда не ограничивала. Пустые обвинения, профессор!

– Соглашусь, – ответила она, – но развязность разума так же фатальна, как и его косность.

– Да вы научная ханжа, мисс Чейн, – ей определенно удалось его задеть, только вот она так и не поняла, чем именно. Своими словами? Ответными намеками? Или тем, что выразила своё недовольство поведением? Да ради бога, пусть делает что хочет. Это же его жизнь, и Элис абсолютно наплевать, как он её проживает. А потому, она грубовато отрезала:

– Ничуть. Но научные проститутки не вызывают во мне уважения.

Она чувствовала, как все в аудитории силятся понять, что за чертовщина сейчас происходит. Каким таким странным образом беседа о природе интеллекта так быстро и стремительно свалилась в выяснение непонятных отношений. Забывая моргать, однокурсники переводили взгляд ошалелых золотых рыбок с профессора на свою слишком бойкую подругу. Тем временем Риверс задумчиво на неё смотрел, перекатывая в пальцах несчастных маркер, и от внимательного и тяжелого взгляда стало не по себе. Господи! Как же пугают эти глаза! Тем временем Элис в очередной раз изучали. Сделали лоботомию, достали мозг и теперь с интересом профессионального коллекционера серого вещества любовно перебирают извилины. Поняв это, она зачерпнула из почти истощившихся резервов последнюю горсть смелости и так же твердо продолжила:
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 ... 26 >>
На страницу:
5 из 26