<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 >>

Виталий Дмитриевич Гладкий
Всадник Сломанное Копье


Василько невольно затаил дыхание. Ему уже довелось драться с крестоносцами, и он знал, что Жоффруа де Виллардуэн очень сильный воин, стремительный, свирепый и чрезвычайно опасный. Поэтому еще больше насторожился.

Однако рыцари не обратили на стражу ни малейшего внимания, словно русы были пустым местом. Андрейко, который стоял рядом с Василько, хищно ощерился. Но тут же снова надел на лицо маску невозмутимости. Василько понимал его состояние – во время первого штурма Константинополя погиб двоюродный брат Андрейки. И теперь тот пылал местью.

После обмена приветствиями, от имени остальных послов слово молвил Конон де Бетюн, который был мудр и красноречив.

– Ваше Императорское Величество, – сказал он, – мы пришли от лица предводителей войска и от дожа Венеции. Они хотели бы напомнить Вам о той великой службе, которую мы сослужили Византии, как это ведомо всякому и всеми признано. Король Иерусалима маркграф Конрад Монферратский сражался за Вас против войск Фридриха Барбароссы и разбил его войска под Камерино. А потом он помог императору защитить свой трон против мятежников во главе с Алексеем Враном. Это было в недавнем прошлом. А в настоящем времени ваш предшественник поклялся выполнить соглашение, которое было заключено с ним, и у нас имеются грамоты об этом. Тем не менее оно не было соблюдено так, как должно. Мы много раз увещевали Вас об этом, и теперь перед всеми вашими сеньорами мы призываем соблюсти договор. Если вы этого сделаете, то мы будем вполне удовлетворены. А ежели нет, то знайте, что с этого часа мы не станем считать вас ни своим сеньором, ни своим другом, и постараемся добиться того, что нам причитается, всеми способами. Наши предводители попросили передать, что наше воинство не причинило бы зла ни Вам, ни кому-либо другому, не бросив честного вызова. Вы услышали все то, что мы должны были сказать, и теперь Вам решать, какие действия Вы соблаговолите предпринять.

– Этого не будет никогда! – отрезал император. – Никаких выплат! Вам вполне достаточно того, что вы получили. Поэтому мой вам совет: отправляйтесь в Египет – туда, куда вы направлялись ранее, чтобы освободить Гроб Господень. И тогда между нами воцарится мир и согласие.

– Тогда и мира не будет! – грубо отрезал маршал Шампани. – Ждите нас в гости! Pour le diable!..[16 - Pour le diable – к дьяволу (фр.).] – Он грязно выругался.

Василько невольно схватился за рукоять меча. Не только придворные, но и гвардейцы были глубоко изумлены и потрясены его словами.

Никто и никогда прежде не отваживался дерзить императору Византии в его покоях, тем более – бросить вызов. Зал заполнился гневными голосами, но басилевс, вместо того чтобы приказать страже изрубить наглецов на месте, повелительно поднял руку и шум затих.

– Приходите, мы вас ждем, – надменно выпятив нижнюю губу, сказал Мурзуфл. – Мы приготовили вам знатное угощение. – И добавил с иронией: – Оно вам понравится…

На этом прием послов завершился. Видно было, что Жоффруа де Виллардуэн вне себя от гнева. Рыцарь уже собирался покинуть Тронный зал, но тут он встретил взгляд Василько – холодный и беспощадный. Маршал Шампани сразу понял, что перед ним рус, – по какому-то странному наитию.

Ему уже была известна сила воинов Варанги. Именно русы нанесли поражение его отряду во время первой осады Констиантинополя. Жоффруа де Виллардуэн был этим сильно уязвлен и поклялся поквитаться с русами. Он с вызовом осклабился и многозначительно бросил руку на рукоять меча, но Василько смотрел на него, как на пустое место, неподвижный и отрешенный.

Тогда маршал Шампани круто развернулся и, бормоча под нос проклятия, направился к выходу…

Василько стоял на крепостной стене и смотрел на бухту, которая с давних пор носила название Золотой Рог. Естественная гавань привлекала суда, проходящие по Босфору, помогая Византии контролировать торговый путь из Мраморного в Русское море. Бухта и впрямь была рогом изобилия, так как всегда полнилась торговыми кораблями, которые прибывали в Константинополь с товарами из разных стран.

Столица Византии буквально озолотилась на торговле, что очень не нравилось венецианцам, которые были конкурентами византийцев на торговом поприще. Они считали Великое море – Средиземное – своей вотчиной. А византийцы упрямо именовали его Римским или Византийским морем, чем изрядно досаждали венецианцам.

Именно по этой причине престарелый дож Венеции Енрико Дандоло предоставил крестоносцам корабли для похода в Святую землю. А затем хитрым маневром венецианцы направили всю силу воинства пилигримов на Константинополь, чтобы избавиться от главного соперника в торговле. Ведь Венецию совсем не устраивала война с Египтом, с которым были хорошо налаженные коммерческие связи.

Сребролюбивые венецианские купцы, изрядно наживавшиеся на перевозке паломников в Сирию и Палестину, на доставке восточным франкам подкреплений и хлеба с Запада, в то же время с выгодой сбывали оружие египетскому султану. Они ежегодно зарабатывали миллионы, продавая Египту лес и железо, а там покупая рабов. Поговаривали даже, что египетский султан отсыпал венецианцам немало денег за то, чтобы они направили крестоносцев в Константинополь.

По договору Венеция обязалась предоставить суда для перевозки четырех с половиной тысяч рыцарей и стольких же коней, девяти тысяч оруженосцев, двадцати тысяч пехотинцев и обеспечить их едой и кормом в течение девяти месяцев. Сверх того, «из любви к Богу», Венеция принимала обязательство за свой счет снарядить еще пятьдесят вооруженных галер.

Крестоносцы же, со своей стороны, брались уплатить республике Святого Марка за услуги восемьдесят пять тысяч марок серебром. Кроме того, Венеция выговорила для себя также половинную долю всего, что будет завоевано крестоносцами с помощью ее флота и военных сил – на суше или на море. Все это стало известно императору и стратегам Византии от плененных рыцарей.

Взгляд Василько был мрачен, а настроение скверное. Золотой Рог полнился боевыми галерами, нефами и грузовыми юиссье[17 - Юиссье – суда для перевозки лошадей морем. В византийских документах они значились как дромоны, триремы и хеландии, мусульмане называли их тарида, ушари и паландари, а хронисты христианских стран западной Европы именовали такие суда юиссье, уксера, паландра и саландрия.] крестоносцев с провиантом, конями, стенобитными орудиями, катапультами и баллистами для метания тяжелых стрел, камней и бревен, окованных железом, а также бочек с горючей жидкостью.

Хищные узкие галеры обладали быстрым ходом и маневренностью в сражениях. Они могли ходить и на веслах, и под парусом. Кроме экипажей – матросов и гребцов, которых венецианцы обычно нанимали служить за плату с марта по ноябрь, на галерах размещались команды арбалетчиков и пращников.

Весьма впечатляли огромные нефы – крупные, вместительные суда с изогнутыми к килю бортами, с несколькими мачтами и широкими парусами. На носу и корме нефа высились деревянные башни для стрелков – шато. В отличие от галер, нефы имели медленный ход и были очень неповоротливы, что при осаде не имело никакого значения.

Юиссье были транспортными парусниками. В их глубоких трюмах помещалось до сотни лошадей, которых выводили на пологий берег через широкую дверь-пандус в корме.

Василько еще помнил те времена, когда военный флот Византии представлял собой грозную силу; ведь он поступил в Варангу, когда ему едва исполнилось шестнадцать лет, и служил уже двенадцатый год. Тяжелые боевые дромоны, мощные фортиды – военные грузовые корабли, хеландии – быстроходные весельные галеры, похожие на дромоны, но меньших размеров, транспортные памфилы, легкие военные усиаки и вместительные усиеры с двумя палубами, предназначенные для перевозки лошадей, заставляли трепетать все страны, населявшие берега Византийского моря и Понта Эвксинского.

В качестве цаконов (матросов), просалентов (гребцов), букинаторов-трубачей и сифонаторов, в задачу которых входило обслуживание установок для «греческого огня», на кораблях служили только византийцы и газмулы, выходцы из смешанных греко-латинских семей. Команды кораблей из местных жителей давали полную гарантию от предательства и от того, что они сдадутся на милость победителя.

Но засилье венецианских и генуэзских купцов привело к упадку византийской торговли, являвшейся важным источником пополнения императорской казны. Высшие сановники без стеснения опустошали и без того оскудевшую сокровищницу басилевса. Все это неизбежно повлекло за собой ослабление армии и флота, который практически перестал существовать. Византийцы привыкли прибегать к услугам хитроумных венецианцев.

А великий друнгарий (командующий флотом) Михаил Стрифна, родственник императора Алексея III, имел обыкновение превращать в золото для пополнения своей сокровищницы не только рули и якоря, но даже паруса и весла. Он полностью лишил византийский флот больших кораблей, посчитав это «удовольствие» слишком дорогим для империи. Еще недавно грозные дромоны и фортиды гнили в отдаленных бухтах, чтобы не смущать народ, своими черными остовами напоминая флаги, которые вывешивали в местностях, зараженных чумой.

Кто жалеет денег на собственную армию, вынужден кормить чужую…

Василько тяжело вздохнул и перевел взгляд на стены, где шла подготовка к отражению штурма. За зиму, пока крестоносцы-пилигримы торчали лагерем в окрестностях Константинополя, дожидаясь обещанных выплат, жители города хорошо укрепили стены города, надстроили сверху каменных башен деревянные и прочно укрепили их снаружи, обшив досками и прикрыв сверху бычьими шкурами. Во время приступа шкуры поливали водой, и башни нельзя было поджечь.

Стены имели добрых шестьдесят стоп[18 - Стопа – старинная русская единица измерения. Использовалась как единица счета писчей бумаги, а также как мера длины и объема. Стопа равна 28,8 см. Аналогична футу.] в высоту, а башни – все сто. На стены установили дополнительно сорок камнеметов в тех местах, где, как предполагалось, пилигримы могли пойти на приступ.

– Выбираешь место, где сподручней умереть? – послышался знакомый голос.

Василько обернулся и увидел Андрейко. Обычно улыбчивое лицо его друга было хмурым, а в ясных голубых глазах таилась тоска.

– Отобьемся! – ответил Василько, но уверенности в его голосе не прозвучала.

– Твои бы слова да Господу в уши. Город обречен.

– Не говори глупости! – рассердился Василько. – Иначе накличешь беду.

– Это чистая правда. А беда уже давно пришла. Горожане не идут в ополчение. Никто не хочет сражаться за узурпатора, которым они считают нового императора. На стенах только наемные войска и пизанцы. Но нас очень мало!

– И что ты предлагаешь?

Андрейко бледно улыбнулся и ответил:

– Стоять. До последнего. Такова наша участь. Мы поклялись на кресте сражаться за императора и ничего уже изменить нельзя.

Василько мрачно глянул на друга и обречено опустил голову…

В пятницу 12 апреля 1204 года, за десять дней до Вербного воскресенья, пилигримы и венецианцы построили свои корабли борт к борту, франки перегрузили боевые орудия на юиссье и галеры, и двинулись по направлению к городу. Флот крестоносцев растянулся по фронту едва не на целое льё[19 - Льё (лье) – старинная французская единица измерения расстояния. Как и морская миля, льё привязано к длине земного меридиана. Сухопутное льё равно 4444,4 м, морское – 5555,5 м, почтовое – 3898 м (2000 туазов). Сухопутное льё представляет собой оценку расстояния, проходимого за один час пешком, морское – на весельной шлюпке.].

На носу огромной флагманской галеры стоял Энрико Дандоло, великий дож Венеции. Ветер нещадно трепал бордовые полотнища с грозными крылатыми львами евангелиста Марка, гербами Венеции, которые были затейливо вышиты на знаменах золотыми нитями. Львы изгибались под порывами ветра и хищно щерили клыки в сторону неприступных стен Константинополя.

Энрике Дандоло стоял молча и недвижимо, словно каменное изваяние. Молчали и все благородные рыцари Европы, окружившие почтенного дожа.

Молчал знаменитый воин Тибо Шампанский, племянник короля Англии Ричарда Львиное Сердце, сурово насупив брови и задумчиво глядя на башни древнего города, ощетинившиеся многочисленными лучниками, чьи шлемы ослепительно блестели на ярком солнце.

Молчал прославленный своей храбростью и алчностью маркграф Бонифаций Монферратский, стискивающий в яростном порыве рукоятку своего меча, который был вложен в роскошные ножны, богато инкрустированные драгоценными каменьями.

Молчали благородный амьенский рыцарь Робер де Клари, граф Балдуин Фландрский, маршал Шампани Жоффруа де Виллардуэн, и только ветер, оживлявший крылатых львов на венецианских флагах, с шелестом играл роскошными перьями на богатых шлемах знатных воинов.

Они не решались произнести даже слово, потому что смертельно боялись Энрико Дандоло, человека загадочного, таинственного и внушающего трепетный ужас каждому крестоносцу. Девяностолетний полуслепой дож вовсе не выглядел старым и несчастным. Напротив, он был на удивление бодр, здоров, полон сил и абсолютно уверен в себе. А его недоброжелатели, которые пытались ему перечить, почему-то жили недолго. Да и не находилось тех, кто был посмел бы перечить дожу.

Существовала легенда, что Дандоло лет тридцать назад во время пребывания в Константинополе в качестве посла был предательски ослеплен греками при помощи вогнутого зеркала, сильно отражавшего солнечные лучи. И будто бы именно это обстоятельство являлось причиной личной ненависти Энрико Дандоло к Византии, побудившей его возглавить поход на Константинополь.

Но правды в этих сказках было немного. Венецианцы стремились к падению Византийской империи или ослабления ее могущества лишь потому, что не любили греков как сильных торговых соперников.

Когда выяснилось, что каждый крестоносец огромной армии должен венецианскому дожу большое количество денег, Энрико Дандоло объявил, что будет руководителем Крестового похода – чтобы не остаться в накладе, когда дело дойдет до распределения воинской добычи. Именно он своим удивительным даром убеждения сумел внушить огромной вооруженной толпе, заполнившей площадь Сан-Марко, что целью великого Четвертого крестового похода станет вовсе не Иерусалим, а Константинополь. И двадцать тысяч человек послушно подхватили его боевой клич.

Уже тогда многие понимали, что дож – человек необыкновенный. Но когда пошли настоящие чудеса, свидетелями которых были многие отважные воины, в войске сначала тихо, а потом все громче пошел слух, что дело тут нечисто.
<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 >>