<< 1 ... 3 4 5 6 7 8 9 >>

Виталий Дмитриевич Гладкий
Всадник Сломанное Копье


Более всего император был занят сооружением громадных зданий. В обеих дворцах – Влахернском и Большом – он построил великолепные бани и жилые помещения, воздвиг на берегах Пропонтиды роскошные дома, и велел насыпать в море искусственные острова. Он постоянно увеличивал тяжесть налогов и публично продавал на откуп должности, торгуя ими, как рыночный торгаш овощами.

Sic transit gloria mundi. Так проходит мирская слава… Это латинское изречение Василько запомнил накрепко, потому что его сказал сам Никита Хониат, очень уважаемый человек, ученый, логофет секретов при Исааке Ангеле. Это была одна из самых высоких придворных должностей. Он очень неодобрительно относился к излишествам Исаака Ангела, но перечить или противиться ему не смел, дабы не очутиться в чреве бронзового быка на Воловьем Форуме.

Василько познакомился с Никитой Хониатом совершенно случайно, когда логофета секретов направили для переговоров с Иваном I Асенем, царем Болгарии. Варангам-русам, язык которых был похож на болгарский, что посчитали важным обстоятельством для успешных переговоров, было предписано охранять Хониата как зеницу ока. Вот тогда будущий кентарх и сошелся с ним. Это не было дружбой, но логофета сильно заинтересовал грамотный и начитанный рус, что среди варваров было редкостью.

После поездки они встретились еще раз, когда свергли Исаака Ангела. Логофету секретов понадобилась защита от беснующейся толпы, и он обратился к русам Варанги, как наиболее надежным воинам этерии. Однажды, когда они остались наедине, Никита Хониат, который уже знал, что случилось с императором, и сказал со скорбью в голосе: «Sic transit gloria mundi».

Когда при поддержке придворных и войска Алексей был провозглашен императором, Исаак попытался сбежать. Но в Стагире его схватили и выкололи глаза в Варнской обители. После этого его перевезли в темницу близ Диплокиона. Там в течение восьми лет он влачил грубую жизнь бедного поселянина и доживал свои дни как простолюдин, питаясь умеренным количеством хлеба и вина.

Лишь незадолго до смерти судьба еще раз вознесла Исаака на императорский трон. В 1203 году после бегства Алексея III из осажденного крестоносцами Константинополя, народ в своем крайнем стесненном положении вновь обратил взоры на Исаака Ангела, томившегося в заключении. Его провозгласили императором и, взяв за руку, с почестями возвели на трон.

Он немедленно послал вестников к сыну Алексею и уведомление к вождям крестоносцев о бегстве своего брата. После этого Алексей III сел в качестве соправителя на трон вместе с отцом. Но эта идиллия продолжалась всего год…

Василько круто развернулся, намереваясь продолжить свой путь, потому что за стенами, в лагере пилигримов раздались звуки труб, – сигнал побудки, но тут его окликнули. Он обернулся и увидел невзрачного человечка в темной одежде, напоминающей монашескую. Василько узнал его сразу.

Это был личный асикрит[25 - Асикрит – секретарь.] Никиты Хониата. Его звали Элпидий. Несмотря на непритязательную внешность, асикрит принадлежал к уважаемому и богатому византийскому роду Атталиатов и отличался пронырливостью хорька и умом совы, которая была священной птицей древнегреческой богини Афины. Мало того, сова символизировала мудрость Христа.

Трудно сказать, зачем Элпидий служил у логофета секретов асикритом. По своему происхождению он мог занимать более высокую должность, Василько подозревал, что здесь не все чисто.

Но он старался держаться подальше от придворных и прочих вышестоящих, которые вели себя как пауки в банке. Василько общался с Элпидием настороженно, постоянно ожидая какого-нибудь подвоха со стороны хитроумного асикрита, хотя тот относился к нему весьма предупредительно и пытался улестить его разными способами – уж неизвестно, по какой причине.

– Приветствую тебя кентарх! – изобразив улыбку (она вышла несколько кисловатой), сказал асикрит.

Василько вежливо ответил на приветствие и вопросительно уставился на тщедушного Элпидия. Он сразу сообразил, что их встреча не случайная. Похоже, у Элпидия были какие-то новости, возможно, не очень приятные, судя по тому, как бледный асикрит с трудом сдерживал нервную дрожь.

В принципе это было понятно – второй день осады не сулил защитникам Константинополя ничего хорошего…

Со стороны они выглядели несколько странно: огромный воин в блестящем панцире с топором на плече и тщедушный монашек (издали Элпидия и впрямь можно было принять за священнослужителя), который едва доставал гвардейцу этерии до груди и глядел на него снизу вверх с елейным подобострастием.

– Тебя зовет мой господин, логофет секретов, – справившись с волнением, молвил Элпидий. – Прямо сейчас.

– Невозможно. Меня ждет мой отряд. Вечером…

– Вечером будет поздно! – с отчаянием повысил голос асикрит. – Ты должен явиться к нему немедленно! О том, что ты задерживаешься, твои воины уже знают. Я послал к ним гонца.

– Меня будут считать трусом! – вспылил Василько.

– Это приказ! – с железными нотками в голосе перебил его Элпидий, который вдруг растерял всю свою угодливость и, казалось, даже стал выше ростом. – Можешь считать, что он исходит от самого патриарха!

Это уже было серьезно. Его Божественное Всесвятейшество Архиепископ Константинополя – Нового Рима – и Вселенский Патриарх Иоанн X Каматир обладал огромной властью. В некоторых вопросах он был выше императора.

Папе Иннокентию III, который настаивал на воссоединении церквей, Иоанн отвечал, что не понимает притязаний римского епископа на первенство, так как все церкви произошли от Иерусалимской. Патриарх был человеком красноречивым, умным и ученым. Он даже против еретиков боролся не своей большой властью и авторитетом, а доводами и доказательствами.

Но в последнее время архиепископ сильно уронил свое патриаршее достоинство. Когда крестоносцы вновь возвели на престол императора Исаака II Ангела, а его сына Алексея III утвердили соправителем, Иоанн Каматир признал верховенство папы, чем внес большую смуту в ряды духовенства.

– Слушаюсь и повинуюсь, – сдержанно ответил Василько.

И пошел вслед асикриту, который со своими быстро семенящими короткими ножками был похож на сильно исхудавшего ежика. Только без иголок.

Никита Хониат находился в императорской библиотеке. Здесь хранились бесценные рукописи древних мыслителей, – Платона, Аристотеля и других – а также богословские манускрипты.

После знакомства с императорским логофетом секретов, пораженный его огромными знаниями, Василько, с детства обученный грамоте, начал посещать библиотеку, правда, тайно, ведь для наемника, да еще варвара, интерес к книгам был непонятным и даже подозрительным.

Поэтому Василько никому не рассказывал о том, что с увлечением читает разные интересные истории, забившись в самый дальний угол библиотеки. Мало того, он приходил туда в обычной одежде (правда, богатой; иначе его просто не пустили бы и на порог), по которой нельзя было определить, что он гвардеец этерии.

Библиотека открывалась после обедни. Книгохранитель ударял в деревянное било, монахи, священники и просто любители чтения брали с полок нужные им книги или манускрипты, и читали до вечера – до второго удара в било. Библиотекарь, он же и осветитель, записывал, кто что взял, а перед закрытием библиотеки книжный пристав проверял, все ли возвратили книги и чтобы они были в надлежащем виде.

Кроме императорской, в Константинополе существовали еще и публичная, а также патриаршая библиотеки. Но Василько не хотелось светиться на людях, и он предпочитал полутемный дворцовый зал, который редко кто посещал – в основном люди ученые и знатные. Он же, как гвардеец Варанги, имел беспрепятственный доступ во дворец.

Первенство по количеству выпускаемых книг и по их высокому качеству занимал Студийский монастырь. Основал его еще в V веке римский патриций Роман Студион. Все рукописи Студийского монастыря были на пергаменте очень высокого качества, который вырабатывался в монастырских мастерских. Библиотека, где монахам надлежало проводить праздничные дни, размещалась рядом с большим скрипторием[26 - Скрипторий (от лат. scriptorium от scriptor – писец, переписчик) – мастерская по переписке рукописей, преимущественно в монастырях.].

В здании Большого Дворца находилась самая богатая библиотека избранных книг. Она была основана сыном Константина Великого – Констанцием Порфирогенетом, и многократно увеличенная при династии Комнинов. Книги находились и в покоях императора, и в дворцовых кладовых, и в храмах.

Основная часть библиотеки, которую посещал Василько, была расположена неподалеку от входа во дворец. Собственно говоря, она была встроена в одну из его стен. Там стояли каменные скамьи, а столами служили шлифованные мраморные плиты, положенные на невысокие подставки. Сами же столы примыкали один к другому. Располагались книги в шкафах, в специальных ящиках и вместительных сосудах, где большей частью хранились пергаментные и папирусные свитки. Стены дворца и лоджии были покрыты мозаикой и фресками, поэтому мебелью не заставлялись; шкафы устраивались в стенных нишах.

Никита Хониат был седой, как лунь. Его борода и волосы были коротко подстрижены, лицо темное, морщинистое, а в черных выпуклых глазах, казалось, плескались все знания поднебесного мира.

Одевался он просто. На нем была длинная серая туника, вышитая красными узорами и небрежно подпоясанная даже не ремнем, а витым шнуром – простой веревкой.

В библиотеке царила непонятная суета. Асикрит куда-то исчез, оставив Василько в некотором смущении. Престарелый ученый сыпал указаниями, а его помощники-нотарии укладывали в деревянные ящики самые ценные манускрипты и рукописи.

Увидев Василько, Никита Хониат приветливо кивнул своей седой головой и поманил за собой. Они прошли в скромное помещение, скорее всего, служившее кабинетом книгохранителя, и логофет секретов плотно притворил за собой дверь.

– Присаживайся, – указал он Василько на табурет; сам ученый устроился за столом.

Какое-то время Хониат внимательно приглядывался к Василько, будто впервые его увидел, а затем коротко вздохнул и кивнул головой, видимо, соглашаясь со своими мысленными доводами. Василько сидел молча; начинать разговор первым в присутствии столь высокопоставленного придворного было бы верхом невоспитанности.

– То, что я тебе сейчас скажу, filius principis regnantis, есть большая тайна, и принадлежит она даже не Византии, а нашей православной вере… – медленно роняя слова, сказал Никита Хониат.

Filius principis regnantis! По-латыни это означает княжич! Откуда Никита Хониат узнал его самый сокровенный секрет, о котором Василько все те годы, что он провел в Варанге, боялся не только вспоминать, но даже проговориться во сне?!

– Удивлен? – спросил Никита Хониат, и на его лице появилась благожелательная улыбка. – Я сам поначалу удивился, когда простой гвардеец этерии оказался книжником.

– На Руси много грамотных людей…

– Это мне известно. Но я все равно поинтересовался твоим происхождением; уж больно ты непохож на простолюдина. Как я это сделал? Довольно просто, хотя это и стоило денег. У нас на Руси есть много друзей, готовых оказать любую услугу. И я оказался прав – в Варанге служит не просто рус, а полоцкий княжич. Нет-нет, об этом знаю только я! Признаюсь, у меня были на тебя некоторые планы… но, увы, латиняне внесли в них существенные коррективы.

– Так вот кому я обязан своим возвышением…

– Именно так. Должность кентарха и титул спафария ты получил по моей протекции.

– Я, конечно, весьма благодарен за это и признателен, но зачем?..

Вопрос Василько был, что называется, по существу; он слишком долго жил в столице империи, чтобы поверить в то, что благодеяние по отношению к нему было совершено из чистых побуждений, без каких-либо задних мыслей и намерений.

– Видишь ли, в Константинополе трудно что-либо утаить… – Никита Хониат многозначительно сощурился.

Василько понял, о чем шла речь. И касательно Руси, и в отношении столицы империи. Византийские императоры и полководцы выстроили целую систему разведывательных и полицейских служб.
<< 1 ... 3 4 5 6 7 8 9 >>