– Ничего себе! – Пашка взглянул на приятеля по-новому, с уважением. – Ты как еврей.
– Денег много выручил? – небрежно поинтересовался я, прикидывая, что можно еще яблок продать.
– Почти двенадцать рублей.
– Неплохо, – наш барыш был крупнее, но все равно, успехи Шурика внушали уважение.
– А я вам сала принес, – он достал из кармана завернутое в газету подтаявшеее сало, – и хлеба, – из второго кармана показался другой сверток.
– Спасибо, – поблагодарил я.
– А лук? – спросил жадный Пашка.
– И лук, – Шурик вручил другу две крупные луковицы.
– Давайте поедим, – Пашка воровато оглянулся, не подкрадывается ли кто-нибудь отнять еду.
– Давай, – я достал нож, поделить на троих.
Сели на траву, быстро сжевали свои порции.
– Жалко, что мало, – вздохнул Пашка.
– Я чтобы мамка не заметила, – оправдываясь, сказал Шурик.
– Да ладно, – успокоил я, – нормально все.
– Нормально, но мало, – вставил Пашка.
Пришлось пнуть его ногой:
– Не жадничай!
– У меня растущий организм, – обиженно повторил он отцовскую фразу.
– У Шурика тоже растущий, но он же столько не ест.
– Не ем, – закивал Шурик. – А вы правда четыре мешка яблок вчера съели?
– Кто тебе сказал?
– Лобаниха мамке говорила, а я слышал.
– Нашли кому верить, она и не такое придумает. Помнишь, как сочинила, что Пашка помер?
– Это да. Сказала, что ей Зиночка Башкириха сказала.
Зиночка – лучшая подруга матери, мать Андрея и Катьки.
– Понятно, – значит, мать не утерпела и сказала Зиночке, а та начала трепаться по деревне. – Мы меньше съели.
– Вы правда теперь лопнете?
– Если сало есть, то не лопнем, – мгновенно сориентировался Пашка.
– Так я вам еще сейчас принесу, – вскочил обрадованный Моргуненок.
– Подожди, – остановил я, – пока не надо, мы только поели. Пока хватит.
– Точно хватит?
– Точно.
– А то я могу.
– Не надо.
– Дети!!! – от дома послышался крик матери. – Вы где?!
– Ладно, нам пора, – я встал и подхватил мешок с яблоками.
– До вечера, – Шурик убежал.
Пашка взял ведра, и мы пошли к дому. На лавке сидел довольный отец и дымил «примой» как пароход на Миссисипи.
– Автомашину куплю с магнитофоном, – голосом Косого мечтал он, – пошью пиджак с отливом. Поеду на Кавказ: хачапури буду есть, воду минеральную пить. Вы только подумайте, обычная вода, но от сотни болезней помогает. А вот потом…
– Что потом? – не выдержала мать.
– И заживем в полном порядке, – самодовольство из него так и перло, как из хряка-производителя. – Радуйтесь, оболтусы, ваш батя гений коммерции, а не праздношатайка какой-нибудь!
– Что случилось? – осторожно спросил я.
– Дельце одно провернул, – отец довольно потер руки.
Я насторожился еще больше: обычно все «дельца» папаши оборачивались убытками для семьи.
– Спер что-то? – ляпнул Пашка.
– Почему сразу спер? Выше бери! – папаша ткнул пальцем в небо.
– Тебя министром сделали? – радостно прокричал Пашка.
Родители переглянулись.
– Валь, надо было делать аборт, – отец покачал головой, – говорил же.
– Уже поздно. Короче, – объяснила мать, – батя ваш все яблоки скупил.