Куку-руку
– Куку-руку – это чуда, лучшая из всех на свете, – пел Пашка, проходя через прихожую.
– Что за чуда? – не понял сидящий за столом отец. – Кенгуру?
– Куку-руку, – гордо отрапортовал Пашка.
– Что это такое? – отец коснулся его лица длинным языком сигаретного дыма.
– По телевизору показывали, – очки Пашки растерянно блеснули.
– Я понимаю, не дебил, в отличие от некоторых, что показывали по телевизору, но что это физически? Конфета?
– Ну…
– Баранку гну и антилопу-гну нагну! – скороговоркой отозвался папаша. – Конкретики в тебе нет, весь в мать. Так не пойдет. Ты должен четко представлять, про что поешь. Например, будешь ты играть в ковбойцев и индейцев и не знать, кто такой ковбой.
– Ковбой он и есть ковбой, – Пашка угрюмо зыркнул по сторонам, но от отца было не так просто отделаться.
– Ковбой – это пастух по-нашему. Вот ты стал бы в пастуха играть? В кого-то вроде Мишки Бобка?
– Не стал бы.
– То-то и оно. Вот видишь, – отец наставительно воздел палец, – учение свет, а неучение, как говорится, открывает только туманные перспективы. Понял?
– Да.
– Молодец. Тебе задание – выяснить, что это за кенгурука такая.
– Как я выясню? – испугался Пашка.
– Думай, на то тебе голова и дана, чтобы выполнять указание отца. Свободен!
Пашка прошмыгнул в комнату, а отец открыл окно и начал задумчиво плевать в гуляющих по двору кур. Пашка начал метаться по комнате.
– Чего ты мечешься, как тигр в клетке?
– Батя сказал узнать, что такое «Куку-руку». Ты не знаешь? – он с надеждой посмотрел на меня.
– Откуда? – я пожал плечами. – Я ее сроду не ел.
– Может, у Шурика спросить?
– Спроси, но вряд ли, он же вообще нигде не был.
– Ничего, попробую, – Пашка в прихожую к телефону и начал яростно накручивать диск.
– Кому звонишь? – отец оставил в покое кур и обернулся.
– Моргуненку.
– Зачем?
– Про куку-руку спросить.
– Глупо, – отец широко зевнул, явив миру зубы, которым позавидовала бы иная акула. – Моргуненок еще больший Маугли, чем вы с Владом. Сроду из деревни не выезжал, и до армии уже не выедет.
– У него папка в дурке, – нашелся Пашка. – Шурик мог к нему ездить.
– Интересная гипотеза, – отец закурил, – поездка Моргуненка с Моргунихой к старому Моргуну вполне вероятна. Но откуда в психушке кука-рука?
– Не знаю, я же там не был.
– Это легко исправить, – мечтательно улыбнулся отец. – Ладно, хватит трепаться. Звони.
– Я звоню, не берет никто.
– Спят, наверное, – папаша снова широко зевнул. – Знаешь, а ведь батя у тебя кто? – прищурился хитровато.
– Гений? – осторожно сказал Пашка.
– Правильно, гений! Звони Рябичу.
– Зачем?
– Помнишь, как вы, паршивцы, ружье у москвича отняли?
– Это Шурик, – привычно сдал друга Пашка. – Это он все! Он меня заставил!
– Какая разница? Главное, что у них родственники в Москве и они приезжают сюда в гости. Могли же и непонятицу эту привезти? Так?
– Точно! – Пашка хлопнул себя по лбу, будто прихлопнув комариху, и начал набирать другой номер:
– Здравствуйте, Сергея позовите. Это Павел Костромин. Здорово, Сергей. Ты куку-руку пробовал? Нет, не кукурузу, куку-руку. Ту, что по телевизору показывают. Видел? Ты ее пробовал? И на что похожа? Говорит, на мороженое, – повернулся к отцу.
– Брешет, – отец затушил окурок, – мороженое не сможет по свету путешествовать, оно же в Африке растает.
– Мороженое не сможет по свету путешествовать, оно же в Африке растает, – продублировал в трубку отцовские слова Пашка.
– Перепутал? Не пробовал? Так бы и сказал. Ну, пока, – положил трубку и вопросительно уставился на отца.
– Нас не обманешь, – отец расплылся в щербатой самодовольной ухмылке. – Не на тех напал, лапоть деревенский. Ишь, чего удумал – нас объегорить.
– Тебя не обманешь, – заискивающе улыбнулся Пашка.
– Это да, я сам любого армянина околпачу. Слушай, у меня еще лучше идея: позвони Лариске. Она выхухоль еще та, наверняка где-нибудь в магазине сперла куку-руку и сожрала.
– Мне межгород не закажут, подумают, что балуюсь.