И не разжимая рук, мы двинулись дальше.
Я не прейду больше за тобой, Ксюша, больше ни разу не верну тебя! – думал я и сильнее сжимал ее хрупкую кисть.
На оценку
– Ну, куда идем? – спросил Митька. Он ждал меня у подъезда. Оглядел меня красивую и опустил глаза. Его смущение меня отталкивает. Как он этого не понимает? Имеет на меня виды, а таких простых вещей не понимает.
– На море! – весело воскликнула я и пошла вперед. Митька за мной.
– Видишь, Митя, как в моей жизни все просто и прекрасно: захотела на море, и даже ты – мой бедный и никчемный друг можешь отвезти меня туда, хоть и на маршрутке.
Думаю, мое деланное веселье немного отвлечет его, и он не станет говорить со мной о вчерашнем. Мой расчет сработал, и Митька возбужденно затараторил о насущном:
– Ну почему на маршрутке? Я могу и на такси! – он машинально начал шарить по карманам.
– Верю, верю, – засмеялась я. Он и правда был смешон, да и мне нужно было поддерживать свое мнимое приподнятое настроение – но лучше на маршрутке. Я сама так хочу.
Молчать было опасно, Митька не очень находчив, и может заговорить на неприятную мне тему.
– На самом деле, Митька, когда не хватает денег на такси – это не страшно. Страшнее когда не хватает свободы. А любая поездка дает ощущение свободы, и на маршрутке в том числе. Давят только стены.
Митька не разделил моего философского настроения, и вяло забубнил:
– Да есть у меня деньги на такси, я же тебе предлагал…
– Дом – это тюрьма. Какой бы он ни был…
Неожиданно Митька включился:
– Даже большой и красивый? – перебил он меня.
– Тем более большой и красивый! Он тебя вообще никуда не отпустит. Свобода – это ветер в волосах, понимаешь?
Да что Митька вообще мог понять?
– Вот ты сейчас часть моей свободы, потому что мы с тобой едем на море. А море оно всегда разное и всегда нас ждет.
Митька молчал. Он чувствовал, что я недостижима, и это его печалило. Теперь он был скучен и задумчив, и вряд ли заговорит о вчерашнем, ну только если, конечно, не сделает этого специально, назло мне.
– Ты на завтра литературу готовила?
И он сделал это! Сейчас бы прогнать его от себя, наговорить гадостей или хотя бы одарить уничтожающим взглядом. Но нужно держать себя в руках, нужно быть умнее, нужно быть выше.
И я безразлично пожала плечами.
– Пока не садилась. Вечером чего-нибудь черкну.
Митька заулыбался во весь рот. И довольно спросил:
– А не боишься, что она теперь тебя засыпет?
– Ее право.
– Ну, ты жестко ее вчера.
– Просто дискуссия.
– А что на экзамене будет…
– А давай на такси, Мить! – повысила я голос – и мороженное на набережной!
– Ага, и шубу норковую – улыбка мигом сошла с его лица.
– Тогда на маршрутке и молча.
Мы дошли до остановки и сели на лавку под козырек.
– Не против? – спросила я, доставая из сумочки телефон с наушниками.
Митька кивнул, и я погрузилась в мир музыки. Подъехала маршрутка, и мы в нее сели. Я не смотрела на Митьку, потому что он скучал и от того выглядел глупо. Главное было не думать о вчерашней неприятности в школе, и, конечно же, о предстоящей мне еще завтра. Сегодняшнюю воскресную вылазку я придумала как раз для этого. Я хотела отвлечься, Митька навязался сам собой, но я как-то не приняла во внимание, что, не смотря на Митькино тихое обожание, он смакует вчерашнюю мою промашку, и так и норовит меня ткнуть в нее носом.
От мыслей, музыки и городских пейзажей за окном отвлек Митька, который сильно толкнул меня в плечо, потом еще раз. Я посмотрела на него и прочитала по губам «Катя, Катя!»
– Что? – я недовольно выдернула наушники.
– Кать, – он наклонился к моему уху и заговорчески прошептал – а купаться-то будем? Наши пацаны уже купались, я даже плавки взял.
В середине мая и, правда, уже купались.
– Нет, купаться мы не будем. Просто прогуляемся по набережной.
Я выключила музыку и убрала телефон вместе с наушниками в сумку. Впереди, спиной к нам сидели две женщины. Одна тучная, лет пятидесяти, в шляпке, она то и дело вытирала платочком вспотевшее лицо. Вторая – помоложе, лет тридцати. И уже специально для них я продолжила погромче:
– Купаться, Митька, это удел посредственного туриста. Плещутся как утки, глотают грязную воду, выйдут, поедят арбуз на бережку. Вот и все удовольствие. А мы с тобой – коренные жители черноморского побережья, будем созерцать, впитывать и отдыхать душой.
Женщины одновременно повернули головы назад. Я отвернулась к окну и позволила им разглядеть себя.
Митька помолчал, потом сказал:
– А мы надолго? Мне к четырем на тренировку.
Я не удостоила его ответа.
Через двадцать минут мы были уже на набережной. Да, море – оно всегда разное! Сегодня, вопреки моему настроению, оно было весело. И чайкам было весело – они вообще у моря на поводу, и небо ясное, ни одного облачка, и солнце и ветер раздувает юбку, волосы…
– Вот она, Митька, – свобода! – я закрыла глаза и вдохнула этот знакомый с детства воздух.
– Жарко – вяло ответил он.