«Завтра в ту сторону», – написал Иван.
Кузя обрадовался – не тому, что проедется бесплатно, а тому, что ещё раз услышит «зоряна ясная». Он прикинул оставшееся расстояние и пошёл пешком.
«Значит, с Михалычем уже созвонился», – пришёл вывод.
Солнце клонилось к горизонту. Кузя уже не шёл, а плёлся, подумывая, не заночевать ли в поле, поскольку в поле лучше, чем в городе, до которого оставалось чуток. Сомнения развеяло новое послание: Иван написал свой адрес.
«Ура!» – обрадовался Кузя приглашению в гости и вновь перешёл на энергичный бег.
* * *
Иван открыл дверь квартиры и с распростёртыми объятьями встретил Кузю. Галина стояла позади: чернобровая, очаровательная, истинная украинка. Иван познакомил их, хотя было очевидно, что необходимости в этом нет.
– Ми тольки вас и ждали! – пропела Галина приятным голосом.
Иван пригласил Кузю за накрытый стол, а Галина ушла на кухню.
В центре стола стоял графин, окружённый вазами, салатницами, тарелочками, на которых ожидало обилие всего. Кузя присел на диван, а Иван на стул.
– Ты пьёшь? – тихо уточнил Иван, увидев взгляд Кузи.
– Если только чисто символически, – сладил Кузя.
– По пятьдесят грамм с Галой! – Иван подмигнул и пояснил: – Мне-то нельзя.
Кузя согласно кивнул и поинтересовался:
– А как выпал такой рейс?
– А я договорился с другим. Я всегда в эту сторону езжу, а он в ту. Вот мы и поменялись.
– Это ради меня?!
– Десантура выручать должна!
Галина позвала Ивана с кухни, и тот охотно пошёл.
Кузя остался один, но скучать не пришлось. Иван вскоре вернулся, неся деревянный поднос с горшочками. Кузя поднялся и помог расставить горшочки на пустые тарелочки.
В комнату вошла Галина, неся полотенце, и удивилась, что горшочки уже расставлены:
– Они же горячие!!!
– Да?! А я и не заметил! – весело парировал Кузя.
Иван и Галина сели за стол на стулья, а Кузя занял диван. Иван наполнил три стопочки и попросил Галину:
– Ну скажи, дорогая.
– За знакомство! – ласково предложила Галина и отпила половину.
Кузя повторил и опустошил. Иван лишь пригубил.
Галина, взяв пустую тарелку, принялась накладывать салаты, а Иван, в приятном предвкушении, взялся за крышку горшочка.
– Ах!!! – воскликнул он и выпустил крышку.
Керамическая крышка, рухнув на пустую тарелку, расколола её.
– Я же говорила, что горячие! – назидательно выдала Галина.
– Вот, зараза, и правда горячие! – согласился Иван.
– Ну простите! Это я виноват! – снова весело признался Кузя.
– Да это к счастью! – махнул рукой Иван.
– Нет! А как же вы руками-то поставили?! – в прежнем удивлении молвила Галина.
– Он может! – ответил Иван, убирая разбитую тарелку. – Их этому учили! Правда, Кузьма?!
Кузя хотел было машинально согласиться, но вдруг почувствовал, что не склонен врать, и даже возникает какое-то дурное ощущение от близости лжи, хотя мигом нашлось оправдание для неё, облачённой в одеяние шутки.
– Я ещё и не то могу! – похвалился он, при этом подумалось: – «Вот бы там была возможность склеить!»
– Он ещё и колёса на ходу подкачивает! – добавил Иван, обращаясь к Галине.
Так за шутками приятно текло время, всё больше сближая людей.
Наконец Иван отодвинул горшочек, и Галина попросила: «Давай нашу!»
Иван запел песню про Галину, а потом подхватила и Галина – про Ивана. Высокий и чистый голос Галины навеял предположение, что её род деятельности как-то связан с искусством и культурой, а Иван впечатлял удалой игривостью исполнения. Кузя когда-то слышал эту песню, но никак не думал, что она так чудесно подходит этой паре.
Потом пара спела другую песню… третью…
– А вы не поёте? – пригласила Галина Кузю к участию.
Кузя не знал, какая песня ему нравится больше, и признался:
– Я вот недавно ту песню хотел вспомнить, которую ты, Иван, пел в машине…
– Ну давайте! – довольно согласился Иван и подмигнул Галине.
– Нич яка мисячна, зоряна, ясная, видно, хочь голки збирай, – начала Галина, а Иван продолжил и опять с игривостью, какой не было в машине…
Они пели то вместе, то раздельно, и было ясно, что это испонение давно сложилось у них, и так пропели до конца. Кузя старался запоминать, но под конец всё перемешалось.
Они спели ещё разок, но в этот раз начинал Иван, потом парой подпевала Галина, а повторял только Кузя.