– Ну вот и спелись! – радостно констатировал Иван, пожимая руку.
* * *
Следующим утром Иван с Кузей пели в машине одну песню. Кузя поинтересовался, не надоело ли Ивану.
– Любимая никак не может надоесть! – весело ответил Иван, и, посерьёзнев, выдал мучивший вопрос: – Ты мне скажи! Зачем туда поехал? Не наниматься ли?!
– Нет, Иван… Ты как считаешь, надо эту бойню остановить?
– Да кто ж её остановит?! – ответил Иван с тяжестью в голосе.
– Тогда я попробую, – выдохнул Кузя и рассказал: – Ты, Иван, можешь не поверить, но меня пули не берут. Только никому об этом не говори. Если кому-то скажешь, что знаешь меня, то тебя могут арестовать. Не знаю, как у вас, а у нас пытать бы стали. Так что молчи и Галине скажи то же. Но, если что-то случится, если вам нужна будет помощь, то сообщи – я приеду и выручу.
Иван, принявший сообщение о пулях за шутку, попросил:
– Хорошо, друг, но под пули всё-таки не лезь! За меня не беспокойся, а Гале я скажу. Но и ты звони, если я чем-то смогу помочь! Гроши-то есть?
– Да мне не надо, – отмахнулся Кузя.
– Купил бы фон с нашенским номером, Кузь, чтобы на связи быть!
– У меня паспорта нет, Вань, – признался Кузя.
– Тогда я куплю, – предложил Иван.
– Как пожелаешь, – последовало согласие.
В городе, который был целью рейса, они нашли магазин связи, и Кузя обзавёлся новым фоном, на всякий случай оставив и старый.
Обнявшись, друзья расстались.
* * *
Половину города Кузя прошёл пешком. На выезде попытался поймать попутку, но, как и предупреждал Иван, нарвался на желающих почесать кулаки в ответ на русскую речь.
– Дураки вы! – усадил их Кузя в пыль, и пошёл прочь.
Его пытались догнать – один бегом, а другой на машине – но Кузя, сознавая, что люди остановились подвезти, наказывать не стал.
Ночевал в полях и перелесках, понемногу грызя инструкцию.
Однажды ему попала на глаза строка «Средства связи», где доступно расписывалось, что можно связаться с любого фона, находящегося поблизости.
«Это же воровство!» – вспыхнул Кузя поначалу, но потом убедился в удобстве того, что даже свой фон не обязательно доставать: отображалось всё содержимое его памяти.
Кузя чмокнул на номере Михалыча, и тот отозвался. Поделились новостями, а оба фона Кузи так и остались в кармане.
В другой раз Кузя набрёл на строку «Обслуживание скафандра», где указывалась желательность раз в год помещать скафандр в Короб.
«Да что же это такое?! – вспыхнул Кузя и, не в силах удержаться, взвинтился ещё больше: – Какой короб?! Какой скафандр?!..»
Однако, слегка успокоившись, он приказал себе: «Ищи, тупой!»
Ночью он видел скафандр, но не находил строку «Скафандр», пытался читать о коробе, но опять натыкался на непонятный «пакетик»…
* * *
Проснувшись очередным утром, Кузя сразу вспомнил о заклинившей проблеме и тихо пробормотал в полудрёме:
– Вот ведь скафандр, блин!.. Этот скафандр, блин!.. Скафандр!..
Произнеся последнее слово, вдруг почувствовал, что произошло нечто необычное. Он поднял голову и огляделся: вокруг было всё то же, что и вечером, но краем глаза заметил, что на нём другая одежда. Резко взглянув на себя, пришёл в оторопь: на нём был скафандр – тот самый скафандр, который он видел только ночью, а теперь появившийся наяву в свете солнца!
Вне себя от изумления, Кузя приподнялся и рассматривал себя. На перчатках виднелся тот самый узор швов, который виделся в темноте.
– Вот тебе и спортивный костюмчик! – пробормотал Кузя ошарашенно.
Тут же вспомнился Бо и вспомнилось, как он подал отдельно куртку, а затем брюки.
«Может быть, скафандр отстёгивается!» – предположил Кузя и осмотрелся.
На груди и ногах так же виднелись швы или стыки, а шов на поясе был обрамлён двумя ребристыми дорожками. Кузя потрогал его, пытаясь разделить, но шов оказался таким же эластично-упругим, как и весь скафандр. Никаких надежд на разделение не нашлось.
– Вот так спортивный костюмчик! – снова повторил он и, осенённый догадкой, произнёс: – Спортивный костюмчик!
И скафандр тотчас исчез!
Не было ни грома, ни молнии, ни землетрясения – просто исчез скафандр.
Кузя ещё более ошарашенно осмотрел себя расширившимися от удивления глазами: он сидел на траве в серебристом спортивном костюме. На серебряной куртке была серебряная молния. Такие же серебряные брюки и кроссовки.
– Вот те здра-асьте!!! – наконец вымолвил потерявший дар речи. – Серебряный костюмчик! Тот самый серебряный костюмчик!!!
Кузя осторожно расстегнул молнию и снова удивился: синий спортивный костюм, подаренный узбеком, бесследно исчез вместе с майкой!
– Ба-а!!! – выдалось удивление, а рука, словно ведая, что должно быть, потянулась во внутренний карман… Конечно, Кузя помнил о прочитанном, но серебряный пакетик, извлечённый из кармана, вызвал море восторга: «Вот Он!!! Его надо надуть! Это будет Куб!!!»
Но вдруг пришла иная мысль: «Не надо спешить! Нужно ещё раз внимательно прочитать!»
Кузя вернул пакетик карману и блаженно лёг на траву, повторяя мысленно с закрытыми глазами: «Вот оно-о-о!!!»
Восторг, восхищение, упоение… – всё смешалось, закрутилось нахлынувшей волной… и медленно растеклось блаженным самозабвением.
* * *
Разбудило высоко поднявшееся солнце.
Кузя довольно потянулся и попросил: «Хочу скафандр!»