После нескольких ударов канцлер сделал резкий выпад, но Лебресси ловко отразил удар.
– Вы, кажется, забыли, с кем скрестили шпагу. Подумайте о своей обороне, ибо она напоминает мне сыр, жестоко поеденный мышами.
– Излишняя самоуверенность – признак недалёкого ума, – парировал Рудберг.
Канцлер сделал подряд несколько резких выпадов, и Лебресси пришлось применить всё своё умение, чтобы отразить опасные удары противника. Неизвестно, чем бы это закончилось, если бы один из штатных соглядатаев Джозефа не сообщил ему о дуэли, а Джозеф, в свою очередь, не сообщил королю. Появление короля было неожиданным, и дуэлянты опустили шпаги.
– Весьма интересная развязка вашего визита, господин канцлер. Вначале вы обвиняете моего вельможу в задержке поставок, теперь вы дерётесь с моим братом на шпагах. Я надеюсь, не вы являетесь зачинщиком дуэли господин барон Рутберг?
– Ваше величество, герцог Лебресси нанёс мне оскорбление.
– Вы находитесь здесь с государственным визитом, и я не позволю своему верноподданному драться с вами. В случае вашей гибели я потеряю доверие многих государств, а в случае гибели герцога Лебресси я потеряю брата. И то, и другое навредит мне и моему государству, а посему я предлагаю вам спокойно продолжить свой визит, а после вы можете встретиться с герцогом на нейтральной территории и разрешить это недоразумение. Думаю, что по прошествии двух-трёх дней надобность в дуэли отпадёт сама собой.
– Она отпадёт, ваше величество, лишь в случае принесённых герцогом извинений.
– Я буду признателен вам, господин канцлер, – удовлетворённо произнёс король, – я бы хотел иметь у себя на службе такого человека как вы, дорогой Рудберг, но моему брату Уильяму повезло гораздо больше, и вы служите ему.
– Я всегда к вашим услугам, Ваше величество. Вы можете рассчитывать на меня, когда в этом есть необходимость.
– Другого ответа я и не ожидал! – восхитился король. – Я обязательно поговорю со своим братом, и мы совместно уладим все разногласия. С вашими способностями, дорогой Рудберг, вам вполне по силам быть королём, но, к вашему несчастью, это наследственное, – заключил Людвиг и, взяв Рудберга под руку, повел к стоящим поодаль вельможам. Что подумал в этот момент канцлер, осталось в его голове, но король коснулся очень больной темы и даже не мог предполагать, насколько был близок к желанию железного Рудберга.
***
Джозеф разыскивал комнату, отведённую герцогине Лебресси. Служанка герцогини сказала, что её светлость отправилась на конную прогулку. Чтобы подтвердить свои догадки, закравшиеся несколько раньше, паж поинтересовался, где находятся молодые бароны, сопровождающие барона Круазье. Как и следовало ожидать, один находился рядом с Круазье, а второй отсутствовал. Джозеф очень искренне любил герцога Лебресси за то, что герцог всё время пребывания юноши при дворе короля Людвига относился к нему по-отечески. Не было случая, чтобы герцог не справился у пажа о здоровье или наличии финансов. Когда Джозефу исполнилось десять лет, Лебресси постоянно брал его с собой и обучал премудростям фехтования и стрельбы, и с тех пор между ними царили практически родственные отношения. Когда паж начал замечать, что у герцогини возникло неожиданное влечение к молодому барону, то решил любыми способами препятствовать этому, дабы увлечённость герцогини не причинила боли его горячо любимому другу, герцогу Лебресси. Молодого барона звали Фредерик Пиньи. Его отец, барон Пиньи, был довольно стар и практически не покидал стен родового замка, но, вопреки всем ожиданиям своего отпрыска о скорой кончине, продолжал жить, при этом не в чём себе не отказывая. Старый барон пил много вина и, как поговаривала прислуга замка, интересовался её женской частью. Молодой барон в ожидании кончины своего родителя и получения наследства продолжал кутить в компании барона Круазье, периодически выполняя пикантные поручения последнего. Что преследовал Круазье, поручивший Пиньи ухаживание за стареющей герцогиней, до определённого времени узнать не представлялось возможности, но явным было то, что это делалось не по собственной воле молодого барона.
Жак, прибывший с канцлером Рудбергом, ожидая возвращения своего друга-пажа, сидел в компании королевской фрейлины. Из-за своей робости за всё это время Жак сумел лишь спросить имя девушки, при этом густо покраснев. Фрейлину звали Беатриса де Клермон, и она уже начала скучать в компании скромного кавалера. Все попытки разговорить юношу разбивались о сухие однословные ответы, и через какое-то время у девушки пропало желание общаться с неразговорчивым и, как ей показалось, чересчур закомплексованным молодым человеком. Появление Джозефа прекратило томительное неловкое ожидание, и Беатриса обрадованно воскликнула:
– Мсье Джозеф, как замечательно, что вы вернулись!
– А я было подумал, что могу оказаться некстати.
– Ваш друг настолько робок с девушками, что об этом не могло быть и речи. Мне показалось, что ваш дорогой друг вообще очень редко видит женщин, и они ему абсолютно неинтересны.
Густая краска опять залила лицо Жака, он неловко заёрзал и ещё сильнее втянул голову в плечи, напоминая промокшего воробья, сидящего на ветке во время дождя.
– Ах, вот в чём дело, мой дорогой друг! Значит, мы настолько робки, что не в состоянии развлечь скучающую даму? Через несколько дней, хочу я вам сказать, от вашей робости не останется и тени. Можете мне поверить. Мы ненадолго покинем вас, дорогая Беатриса, король дал неотложное поручение, – без тени сомнения соврал Джозеф, – вы можете прилечь отдохнуть, потому как силы вам сегодня понадобятся, – лукаво глядя на девушку, сказал паж. – А нас, мой друг, ждёт конная прогулка.
Королевский паж ездил верхом с шести лет, Жак же сидел в седле довольно редко и, даже, когда выполнял срочные поручения канцлера, старался ездить в открытой коляске. Он чувствовал себя настолько неуклюже, что хотел уже отказаться от прогулки, но Джозеф пришпорил коня и помчался вперёд. Жаку ничего не оставалось, как отправиться следом. Они проехали не больше мили, когда увидели двух лошадей, пасущихся на солнечной полянке.
– Это они. Моё появление может испугать герцогиню, поэтому вот эту шкатулку передашь ей ты, со словами, что тебе велено передать её лично в руки герцогине Лебресси. Если герцогиня спросит тебя, каким образом ты её разыскал, смело ссылайся на её прислугу. Только не забудь, что герцогиня не одна, и, приближаясь, создай как можно больше шума.
Жак тронул поводья и медленно выехал на лужайку. Несколько раз громко кашлянув, он спрыгнул с коня и стал ждать, похлопывая животное по шее. Из зарослей вышел молодой вельможа в тёмно-синем камзоле. На его груди висела золотая цепь с кулоном, означающая принадлежность к роду Пиньи.
– Вы кого-то ищете, мсье?
– Я разыскиваю герцогиню Лебресси.
– Возможно, я мог бы помочь вам, если вы назовете мне причину вашего появления здесь?
– Я должен передать герцогине послание.
– Вас послал герцог Лебресси?
– Нет, но у меня находится то, чего герцогиня давно ждёт.
– Подождите меня здесь, – с этими словами вельможа скрылся за деревьями.
Назад он почти бежал.
– Герцогиня велела вам передать послание через меня.
– Как я могу быть уверен, что герцогиня Лебресси действительно здесь?
– Сударь, я думаю, вам будет достаточно слова дворянина.
– Хорошо, мсье, вот то, что я должен передать, – Жак вытащил из-за пазухи шкатулку и передал молодому барону.
– О, нет! – простонал тот, принимая из рук Жака шкатулку. – Только не это. Как он мог их перепутать? – с нескрываемым сожалением протянул Пиньи, – Герцогиня очень благодарна вам, мсье. Возьмите вот это, и я очень попрошу вас не говорить никому, где и с кем вы видели герцогиню. Это касается её чести, и если вы нарушите данное обещание, я клянусь, что найду и убью вас, где бы вы ни находились, и кому бы ни служили!
Он передал Жаку туго набитый кошелёк и зашагал прочь, что-то негромко бормоча.
– Мсье, но я не давал вам никаких обещаний! – попытался сказать уходящему Жак, но тот, не оборачиваясь, исчез в кустах. Жак повернул коня назад и через пару минут подъехал к ожидающему его Джозефу.
– Ну, как всё прошло? – поинтересовался паж.
– В какую игру ты меня втягиваешь? – возмутился Жак. – Только что этот молодой вельможа угрожал убить меня, если я скажу, что видел герцогиню с ним. И ещё мне показалось, что эта шкатулка очень огорчила его. Что за интригу ты затеял?
– Обещай, что будешь держать язык за зубами, тогда я расскажу тебе, что происходит.
– Ну вот, – раздосадовано произнёс Жак, – один пять минут назад угрожал, что, если я не буду держать язык за зубами, он меня убьёт; сейчас второй просит сделать то же самое. Я никак в толк не возьму, за что на меня вдруг такие радости свалились? Самое смешное заключается в том, что мне усиленно пытаются навязать то, чего я не прошу. Зачем мне знать чужие секреты, за которые можно пострадать?
– Да, Жак, – скривив губы, протянул Джозеф, – я бы с тобой за три моря не отправился, уж больно ты практичный. В тебе нет ни капли авантюризма, и ты не по возрасту занудный. Почему да зачем… Что это за подход? Ты служишь у могущественного человека и должен быть по сути авантюристом, чтобы знать то, чего не знают другие. А ты?
– Нет, друг мой, я знаю то, что должен знать, и давно усвоил одно очень важное правило: не суй свой нос туда, куда его не стоит совать, потому что вместе с носом, который могут прищемить, может отлететь и владеющая им голова, – уверенно заключил Жак.
– Вот это прагматизм, – насмешливо отозвался Джозеф. – Да с такими убеждениями тебе срочно надо поступить на службу к монахам и сидеть в келье за переписыванием заплесневелых трактатов древности. Вот там тебе никто ничего не навяжет, и твоей жизни не будет угрожать ничего, кроме собственного дряхления на старости лет.
В эти минуты Жак не слышал его, потому что в памяти неожиданно всплыл недавний разговор с канцлером и события, сопутствовавшие ему. Глаза молодого курьера неожиданно расширились, а по лицу пробежала искажающая гримаса.
– Откуда у тебя эта шкатулка? – испуганно спросил он у Джозефа.
Джозеф несколько минут смотрел на него, понимая, что это далеко не праздный интерес, и внезапный испуг вызван отнюдь не простыми мыслями.
– Это заказ герцогини. Она давно мечтала приобрести что-то подобное для хранения драгоценностей, но что так тебя испугало? – настороженно спросил паж.
– Я узнал её! – с некоторой обречённостью ответил Жак. – Эту шкатулку канцлер подарил своей приёмной дочери Летиции полгода назад, а месяц тому назад она при невыясненных обстоятельствах пропала. Что теперь будет?
– Подожди паниковать. Ты уверен, что это именно та шкатулка?