– Ты пока сам занимайся Джо, у меня возникли некоторые проблемы с братом. Я поеду обратно.
– А что случилось? Объясни в двух словах.
– В двух словах не объяснить, давай при встрече, – прервал Эдвард положив трубку нарычаг.
– Ваш отец, вероятно, человек крутого нрава, – рассуждал доктор, когда Эдвард вернулся в смотровой кабинет, – это я о запретах. Впрочем, «De gustibus non disputandum est», – как говорится, о вкусах не спорят. Ваш друг вне всякой опасности. Сегодня он побудет у меня, а завтра посмотрим. К счастью, всё обошлось ушибами. Внешне переломов не видно. Он сильно ударился головой в момент падения, но, если всё так, как я предполагаю, ваш друг скоро придёт в себя.
– Homo proponit, sed deus disponit, – процитировал Эдвард.
– О, молодой человек, да вы знакомы с латынью! Похвально-похвально! Вы, вероятно, учитесь на медика?
– Нет, доктор, я учусь быть хозяином.
– Ну что же, быть хозяином и управлять собой может только умный человек.
– Вы не могли бы осмотреть и меня? Мне кажется, что я повредил спину.
– В вашем возрасте рано жаловаться на здоровье. И, судя по тому, какой путь вы проделали с вашим должником, а веса в нём не меньше ста килограммов, вы в прекрасной форме. Снимите рубашку.
Доктор внимательно осмотрел и ощупал спину.
– У вас лёгкое перенапряжение. Хорошенько отдохнёте, не поднимая тяжестей, пару дней, и с вами всё будет в порядке. Парадокс заключается в том, что я ветеринар по профессии и должен лечить животных, но всё чаще лечу людей. Кажется я тоже не назвал вам своего имени: Джозеф Болтон, к вашим услугам!
– Очень приятно, господин Болтон!
Пока Эдвард и доктор за непринуждённым разговором пили чай, летчик пришёл в сознание.
Некоторое время он не мог сообразить, где он и что произошло. От слабости кружилась голова, и он чуть слышно произнёс: «Кто-нибудь?»
Болтон и Эдвард вошли в комнату, где он лежал.
Пилот несколько минут туманным взглядом смотрел на юношу, и наконец произнёс:
– Вы спасли мне жизнь, как ваше имя? – произнёс лётчик, пытаясь протянуть руку, но похоже от сильной боли вновь потерял сознание.
– Моё имя Эдвард Эпштейн!
– Он сейчас очень слаб, думаю вам лучше навестить его через пару дней. Я связался с доктором Хигинсом, и вместе мы поставим вашего друга на ноги – сказал доктор.
– Хорошо доктор Болтон. Я обязательно приеду.
Эдвард попрощался с доктором и развернувшись поехал в клинику, где находился Майкл. Через несколько миль он завернул в придорожный магазин, чтобы купить воды. По радио передавали новости, и Эдвард услышал, что два часа назад разбился самолёт известного адвоката Вилли Стейзи. Далее сообщалось, что на месте крушения адвокат найден не был, и если кто-то знает о его местонахождении, просьба позвонить по следующему телефону. Эдвард набрал указанный номер, сообщил, где находится пострадавший, и вкратце рассказал о произошедшем. Его поблагодарили, и Эдвард повесил трубку.
– Вы видели эту катастрофу? – спросил продавец.
– На его счастье, я проезжал мимо, когда самолет упал.
– Судя по тому, как вы говорите о Стейзи, вы, вероятно, с ним не знакомы.
– Да, я видел этого джентльмена в первый раз.
– Вы оказали услугу очень известному и богатому человеку. Вилли Стейзи – адвокат с мировым именем. Своё состояние но заработал исключительно благодаря неординарному интеллекту. А, зная порядочность этого человека, могу заверить вас, что Билл в долгу не останется и обязательно найдёт способ вас отблагодарить.
– Я помог этому человеку не из корыстных побуждений, сэр, а потому что он попал в беду.
– Вилли Стейзи отныне будет вашим хорошим другом, – засмеялся продавец, – он очень добрый малый.
– Разрешите мне сделать ещё один звонок?
– Звоните сколько вам угодно, молодой человек.
Эдвард нашёл телефон доктора забравшего Майкла в клинику, и набрал номер.
– Я могу услышать доктора Морти?
– К сожалению нет, а кто его спрашивает? – ответил женский голос.
– К вам поступил больной Майкл Эпштеин, я его старший брат, вы можете сказать, как он себя чувствует, и могу ли я приехать, чтобы повидаться с ним?
– Сейчас он находится в состоянии, называемом у нас «пограничным». Ему дают сильное успокоительным, и ближайшие несколько дней ваш брат будет спать. О свидании не может быть и речи, так как сейчас должны отсутствовать все раздражители, тем более близкие родственники.
– А когда я могу приехать? – допытывался Эдвард.
– Позвоните через пару недель, молодой человек, раньше ничего обещать не могу.
***
Несколько дней понадобилось на монтаж, всего приобретённого оборудования. Вечером, смертельно уставшие, но безумно довольные окончанием подготовительных работ, Эдвард и Джордж сидели на скамейке и размышляли, кто окажется их первым клиентом.
Из-за поворота показался красный автомобиль и коротко взвизгнул тормозами остановился у входа мастерской.
Из машины вышел высокий мужчина в светлом костюме и подойдя к друзьям протянул Эдварду руку.
– Я хочу о многом тебя спросить, но ещё больше хочу тебе сказать…
От волнения у Вилли Стейзи перехватило горло. Откашлявшись он продолжил: я был на поле, я видел где лежит самолёт, как тебе удалось вытащить меня? Дорогой ты мой человечище!
Стейзи крепко обнял Эдварда, несколько раз легко похлопав ладонями по спине добавил: ты спас мне жизнь парень! Ты спас мне жизнь! Этот поступок не имеет цены, потому что жизнь её не имеет, для каждого она бесценна. Словами описывать содеянное не имеет смысла, потому что это – поступок на который способен только цельный изнутри человек. Слабаку это не под силу Эдвард Эпштеин! Где бы ты ни был, чтобы не делал, ты всегда будешь самым дорогим гостем моего дома, и добрым другом моей семьи, для которой ты сохранил жизнь близкого человека.
– А я вас даже сразу не узнал, – смутившись похвальному отзыву признался Эдвард, – на вас шлем был и всё лицо в крови, а потом ещё и закоптились окончательно, – рассмеявшись добавил он.
– Ты мне вот, что скажи друг мой, ты как догадался на этот выжженный пятак бежать? Я был там, и понял, если бы ты не догадался пойти за огнём, а пошёл к краю поля, это бы был наш последний поход. Помню, когда ты резал ремни. У меня просветлело тогда на мгновение, а потом опять провал. Дождь помню, я открыл глаза почувствовал несколько капель, и опять провалился. Доктора сказали, что со временем это проходит, и это гораздо лучше, чем когда человек испытывает болевой шок, напрягая сердце. В бессознательном состоянии и умирать легче, – грустно пошутил Стэйзи.
Когда эмоции от встречи немного стихли, он спросил:
– Я смотрю, ты открываешь своё дело?
– Да, мистер Стейзи, – ответил Эдвард.