– Меня зовут Кло.
Нет, определенно излишне дерзкая девчонка, но начинать воспитательный процесс прямо здесь и сейчас было бы непродуктивно, поэтому Лыч ограничился коротким:
– Ага… и откуда такие интересные сведения?
– От самого проверяющего.
– И что, он вот так просто тебе все выложил?
– Разнежившись, многие перестают держать язык за зубами…
И ухмыляется. Бывает у людей такое необычное выражение лица, когда верхняя и нижняя его части «не совпадают»: губы вроде улыбаются, а в глазах как будто льдинки застыли. А не подразнить ли ее слегка?
– Так ты, я смотрю, времени даром не теряешь?
– Потерянное время может впоследствии дорого обойтись…
Даже не смутилась, треска мороженная. А если так?
– Ты это… больше так не делай.
– Как именно?
И глаза сразу наивные-наивные. И реснички прямо как мини-веера затрепыхались. А он прямо уже верит.
– Не делай просто так вот такое выражение лица. В последний раз, когда я подобное видел, собеседник постарался воткнуть мне в печень кинжал.
Мордашка у нее сразу стало мечтательной, не иначе как она мысленно представляла, как замечательно Лыч будет смотреться с кинжалом в брюхе. А лучше с несколькими, для больше органичности.
– Так зачем тебе понадобилось шпионить за проверяющими?
И девчонка сразу перестала веселиться.
– На фабрике Каурьянов сейчас работает Ханка.
А вот это новость! Ханна Репелье, одна из его лучших «рыбок», его глаза и уши в «Азалии»! Бывшие глаза и уши, потому что не сошлась она во мнении с одним из поверяющих аккурат в вечер их заселения по поводу своего дополнительного нахождения в его комнате. А рука у Ханечки тяжелая… Тогда еще разобидевшийся кавалер нажаловался на нее за рукоприкладство в полицию, и теперь Ханна в вроде как в розыске. Нет, с полицмейстером он договорился, ее не будут искать, но дорога на работу в гостинице ей закрыта до момента их отъезда. И ведь он же сам предупредил ее, чтоб сидела у родственников и не высовывалась! С чего ее понесло на фабрику братьев Каурьян?
– Зачем она туда?…
– Заменяет Сесиль. Двоюродную сестру.
– А та?…
– Слегла с рожистым воспалением на пол-лица.
– А лечится не пробовала?
– Пробовала… но денег хватило только на лечебный артефакт третьего уровня. Пока сыпь и отек не пройдут, ей лучше на работе не показываться. А у них там строго: болеешь – увольняйся сразу. А место хорошее.
Это да, заработки у Каурьянов более, чем пристойные, но и требования соответствующие. И если заподозрят работника в какой заразной болезни, как у Сесиль, лететь ему с работы впереди собственного визга… А Ханна, получается, решила сестричку прикрыть по-родственному… заодно и самой без дела не сидеть.
– И как она туда проходит?
– По пропуску сестры, они простенькие, без арт-снимков.
– И что, на работе никто не смог отличить одну от другой?
– А некому. Там начальником смены их общий дядюшка, Ги Буассар, вот он якобы Сесиль, то есть Ханну и перебросил на другой участок, на упаковку, там новеньких много, никому ни до кого дела нет.
Ловко придумали… у него за спиной. Что ж, и Ханне, и Буассару придется много чего от него выслушать, потому что предупреждать надо.
– А ты почему за Ханну вписываешься?
– Она за меня заступилась, когда я в горничные нанялась.
Хм, ну, понятно, помнит Лыч, какие там в «Азалии» горничные, наверняка не отказали себе в удовольствии новенькую девчонку, не умеющую огрызаться, поклевать, но у Ханечки не забалуешь, видать, быстро навела среди них порядок и пригрела эту моль бескрылую. А та теперь решила отплатить добром за добро. Похвально, в смысле прямо даже благородно, только…
– Так ты, значит, вместо Ханны прогулялась в постельку ее несостоявшегося кавалера?
Насупилась. И что он такого спросил? Ему же не подробности соития с этим дятлом нужны, а оценить степень готовности этой Тильды поступиться ради Ханны своими принципами.
– Это… другой. Тот гад еще в обед умотал, но обещал вернуться к утру.
Все-таки не выбрала для пересыпа того, кто Ханечку подставил… И о чем это говорит? Да, собственно, ни о чем, может, ее от него тошнило, а, может, второй курсант поприятней на мордашку оказался. Сейчас это не важно. Важно понять, как отложить проверку у Каурьянов? Не иначе он думал вслух, потому что девица вдруг отозвалась:
– Их надо чем-то отвлечь.
Вот только всяких дурацких советов от сопливых ему и не хватало! И он прикрикнул:
– Тебя сейчас отвезут к Ханне, покажешь Бархану куда ехать. И скажешь, чтоб завтра на работу выходила Сесиль, не хватало еще самой Ханне с этим любвеобильным деятелем столкнуться…
Девчонка попросила уничтожить запись на копире и вернуть его ей, пояснив:
– Это грая Саважа, утром он его хватится.
Лыч без возражений отдал ей арт-поделку, потому что сам курсантский отчет уже был у него, а просвещать грая Саважа лишний раз о том, что происходит у него в гостинце… а зачем? Меньше знает – лучше спит. Гораздо важнее сейчас самому выработать некий план действий.
Правду ли сказал курсант своей случайной любовнице? Или это очередное прикрытие для его же, например, ушей? Что ж такое надо было упереть, чтоб весь выпуск Академии бросили на розыски? Нет, вряд ли, скорее это официальная версия, а, судя по отчету, диФаушера интересуют те, кто может работать с артефактами. И изготавливать с их помощью «левый» товар. Не вовремя для них главный сыскарь начал чистить арт-предприятия, но кто предупрежден, тот не жрет в тюрьме баланду. А из сырой мысли этой девицы можно выудить здравое зерно… И Лыч немедленно потребовал явки всех своих заместителей. Чего это им отдыхать, когда начальство бодрствует и просто-таки, не щадя себя стоит на страже общих интересов?! И занятия немедленно нашлись для всех, невзирая на непроспатое состояние.
Коготь с охранниками был направлен на склады фабрики братьев Каурьян с наказом погрузить и вывезти до рассвета все произведенное сверх нормы. Хвост вместе со своими топтунами был отправлен предупреждать прикормленных работников о временном прекращении дополнительной деятельности. На долю Флейтиста пришлось снаряжение курьеров к заказчикам с сообщением о временном перерыве поставок. И только оставшись с Кабаном наедине Лыч заговорил о способе нейтрализации излишне любознательных проверяющих.
– Отвлечь, это правильно, но каким образом? Чтоб успеть прикрыть все наши дела и не засветиться?
– Так у нас же их отчет есть! Со всеми данными.
– И что?
– Он подписан ими вчера, значит, передать его полицейским они, скорее всего, не успели… отдадут сегодня утром.