Уже стемнело, а Мария все не возвращалась. Катинка лежала, не зажигая света. Она звонила в маленький колокольчик у кровати.
– Еще не приходила? – спрашивала она.
– Да ведь пока она дойдет туда, пока обратно, – говорил Бай.
– Как долго, – говорила Катинка. Щеки ее пылали лихорадочным румянцем.
Она прислушивалась к каждому скрипу двери.
– В кухне открылась дверь, – говорила она.
– Это метельщик.
– А ее все нет, – говорила Катинка.
– Этак ты опять захвораешь, – говорил Бай.
Она притихла, больше не звонила и ни о чем не спрашивала. Потом услышала, как Мария открыла дверь конторы. Катинка с бьющимся сердцем замерла под одеялом, но не произнесла ни слова.
– Что он сказал? – спросил Бай из конторы.
– На полчасика днем можно, – ответила Мария, – если будет солнечно. А хозяйка спит?
– Кажется, да…
Мария вошла в комнату. Катинка лежала молча. Потом спросила:
– Это ты?
– Да, фру, он разрешил немножко посидеть на солнышке, он сказал– в полдень…
Катинка отозвалась не сразу. Потом вдруг взяла Марию за руку.
– Спасибо, Мария, – сказала она. – Ты очень добрая.
– Какая у вас горячая рука, фру…
Ночью у Катинки был жар. Глаза у нее горели, она не могла заснуть. Но Марию она разбудила только под утро.
Мария выглянула из окна на улицу.
– Кажется, будет ясно, – сказала она. – Поглядите, как хорошо, – сказала она.
– Выгляни в кухонную дверь, – попросила Катинка с кровати. – С той стороны всегда набегают тучи.
Но и в кухонную дверь смотрело чистое небо.
– Я сама, я могу сама, – говорила Катинка. Держась за стенки, она шла по прихожей к выходу, на платформу.
– Как тепло, – говорила она.
– Тут ступеньки… Так – хорошо…
Ей было трудно идти по гравию. Она прислонилась к плечу Марии.
– Голова такая тяжелая, – сказала она.
Через каждые три шага она останавливалась и глядела вдаль, на поля и лес. Казалось, солнце высвечивает каждый лист в пестрой листве.
Катинке хотелось дойти до калитки перрона. Она постояла, прислонившись к забору.
– Какая она красивая, роща, – сказала она.
Она поглядела вдаль, на залитую солнцем дорогу.
– Там подальше межевой камень, – сказала она. Потом снова залюбовалась полями, лугами, чистым небом.
– Да, – сказала она, и голос ее был едва слышен, – как здесь красиво…
Мария украдкой утирала слезы…
– Но листья уже облетают, – сказала Катинка. Она повернулась и несколько шагов прошла одна.
Они вошли в сад.
Катинка умолкла. Они спустились через лужайку к беседке.
– Бузина, – только и сказала она.
– Здесь я хочу посидеть, – сказала она.
Мария укутала ее одеялами, и она, поникнув, молча глядела на залитый солнцем сад.
Лужайка была усыпана желтыми листьями с вишневых деревьев, на розовых кустах еще доцветали несколько мелких роз.
Мария хотела их сорвать.
– Не надо, – сказала Катинка. – Жалко, пусть цветут. Так она и сидела на скамье. Губы ее шевелились, точно она шептала что-то.
– Хус, бывало, любил здесь сидеть, – сказала Мария. Она стояла у скамьи.
Катинка вздрогнула. Потом сказала с тихой улыбкой:
– Да, он пришел бы посидеть сюда. Они пошли обратно.
У калитки Катинка постояла немного. Оглянулась в сторону сада.
– Кто будет здесь гулять теперь? – сказала она.