– Сейчас ей полегчает, – сказала сиделка.
Глаза Катинки закрылись. Агнес выпустила ее руки. Женщины сели по обе стороны постели, прислушиваясь к слабому, неровному дыханию умирающей.
– Сейчас ей полегчает, – повторила сиделка. Умирающая забылась дремотой и только изредка стонала.
С дороги послышался шум коляски. Дверь распахнулась, раздался голос доктора. Агнес встала.
– Т-сс! Она спит, – сказала она.
Доктор вошел в спальню и склонился над кроватью.
– Да, – сказал он, – теперь уже недолго.
– Она страдает? – спросила Агнес.
– Кто это может знать, – ответил доктор. – Сейчас она спит.
Доктор и Агнес вышли в гостиную. Они слышали, как Бай расхаживал взад и вперед по конторе. Агнес встала и вышла к нему.
– Что он говорит? – спросил Бай. И опять принялся расхаживать по комнате.
Агнес не ответила и молча опустилась на стул.
– Я не могу поверить, – сказал Бай, – не могу в это поверить, фрекен Агнес.
Он метался взад и вперед, от двери к окну, – снова остановился возле Агнес и сказал, не глядя на нее:
– Не могу поверить, фрекен Агнес. Доктор открыл дверь.
– Скорее, – позвал он.
Конвульсии начались снова. Баю пришлось держать руку Катинки.
Но он ее выпустил.
– Не могу, – сказал он и вышел, закрыв лицо руками. Было слышно, как он рыдает у себя в конторе.
– Оботрите ей лоб, – сказал доктор. Агнес отерла пот со лба Катинки.
– Спасибо, – сказала Катинка и открыла глаза. – Это вы, Агнес?
– Да, Катинка. Это я.
– Спасибо.
И она снова впала в забытье.
Под утро она очнулась. Все сидели у ее кровати.
Глаза умирающей потускнели.
– Бай, – сказала она.
– Я здесь…
– Попроси ее сыграть.
– Сыграйте, – сказал доктор.
Агнес вышла. Она играла, не слыша того, что играет, и слезы стекали ей на пальцы и на клавиши фортепиано.
Катинка снова затихла. Только грудь подымалась и опускалась со свистом.
– Почему она не играет? – вдруг спросила она.
– Она играет, Тик…
– Она уже не слышит… Умирающая покачала головой.
– Я не слышу, – сказала она. – Псалом, – прошептала она, – псалом.
Она снова ненадолго затихла. Доктор считал пульс умирающей, вглядывался в ее лицо.
Вдруг она поднялась и вырвала у доктора руку.
– Бай, – закричала она. – Бай!
Агнес вбежала в спальню. Все столпились вокруг кровати. Бай опустился на колени и зарыдал.
Вдруг все вздрогнули: в открытую дверь конторы застрекотал телеграф – он объявлял о приходе поезда…
Катинка открыла глаза.
– Смотрите, смотрите, – сказала она и приподняла голову. – Смотрите, солнце, – сказала она. – Солнце над горами.
Она подняла руки, снова уронила их, они скользнули вниз по одеялу.
Доктор быстро склонился над нею.
Агнес опустилась на колени у изножья кровати, рядом с Марией, и прижалась лицом к постели.
В комнате слышались только громкие рыдания.
Доктор поднял повисшие руки умершей и сложил их у нее на груди.
– Эй, заснули вы все тут, что ли, Бентсен? – Нескромный спрыгнул на платформу. – Что новенького?
– Она умерла, – сказал Бентсен. Он дрожал как в ознобе.