Обсуждение всех деталей плана заняло весь остаток ночи и большую часть утра. «Сегодня именно тот день, когда соратника сотиора Гиадорка можно застать в доме с распутными девицами», – в конце длительной дискуссии с твёрдой уверенностью в голосе провозгласил Хромой господин. Чёрное древо не пожелал откладывать рискованное дело до следующего удобного случая, поэтому, выбравшись из сырого подвала на свежий воздух, Яросгер, Чернисар и Игер поспешили вернуться на ночлежный двор, чтобы успеть выспаться до вечера, оставив Кодорка в обществе Туругера и бритоголовых. «Мне нужна уверенность в том, что, раздобыв сведения, вы никуда не исчезнете, поэтому один из вас должен остаться со мной», – потребовал господин с тростью, и Ледяные перста добровольно согласился переждать грядущие события рядом с самым влиятельным и уважаемым из всех владельцев Подземного рынка.
– Не переживай, Игер, – в очередной раз настойчиво повторил Яросгер и добавил, – Мыловар обещал подкупить девиц из публичного дома, поэтому ещё до прихода Чернисара красавицы позаботятся, чтобы их клиент выпил целый бочонок отборного пойла. Нашему другу останется только знатно заболтать солдатика и довести до Подземного рынка.
– Хотите ещё пива? – раздался за спиной уставший голос Ярриды. Обычно, хозяйка кабака закрывает своё заведение в полночь, но сегодня сам господин Туругер попросил её задержаться до поздней ночи и щедро заплатил за причинённые неудобства.
– Не откажусь, красавица, – Яросгер протянул Ярриде пустую кружку, и женщина, обеспокоенно взглянув на Чёрное древо, убежала на кухню.
Время шло, посетители, пошатываясь, по одиночке покидали заведение, пока в кабаке никого, кроме хозяйки и двух молодых людей, не осталось. Ночью по опустевшему Подземному рынку бесцельно шлялись только бедняки и пьянчуги, которые постоянно норовили влезть в драку со случайными прохожими или разгромить очередную торговую лавку, однако любые беспорядки каждый раз жёстко пресекались бритоголовыми. Почти все харчевни и кабаки закрылись до утра.
– Всё хорошо? – Яррида принесла Яросгеру кружку пива и присела рядом, – Вы никогда не задерживались в моём кабаке до поздней ночи.
– Всё в порядке, – Чёрное древо посмотрел на обеспокоенную женщину и перевёл взгляд на старые механические часы.
– Чего вы ждёте? – тихим голосом спросила хозяйка заведения. Она встревоженно озиралась по сторонам, словно чувствуя тревогу, исходящую от Чёрного древа.
– Не бойся, красавица, – Яросгер одной рукой приобнял женщину за талию, а другой поднёс кружку с пойлом к губам, – всё идёт по плану.
Тихо перешёптываясь, компания просидела за столом почти час, когда за дверью на весь Подземный рынок загрохотала металлическая лестница. Игер вздрогнул. Сердце бешено забилось в его груди, дыхание стало неглубоким и прерывистым, будто после долгого бега. В кабак, с трудом держась на ногах, ввалился Огненная рука, а за ним твёрдым шагом вошёл внутрь высокий мускулистый мужчина по имени Ёзган, друг сотиора Гиадорка.
– Зараза, – прошипел Яросгер, окинув вошедших быстрым и наигранно равнодушным взглядом.
– Красавица, – прогремел властный голос расположившегося за столиком солдата, который перед походом в Обитель похоти предпочёл расстаться с красным плащом и облачиться в кожаную безрукавку поверх серой рубахи и в штаны из плотной чёрной ткани, заправленные в высокие сапоги.
Яррида мгновенно очутилась поблизости. Ёзган резко протянул мускулистую руку, притянул хозяйку кабака и усадил её к себе на колени, а его лицо сразу утонуло в коротких светлых волосах. Пока солдат похабным голосом нашёптывал на ухо Ярриды заказ, попутно лапая женщину за грудь и талию, Чёрное древо переглянулся с Чернисаром и с досадой осознал, что, в отличии от Огненной руки, соратник сотиора Гиадорка оказался крайне устойчив к любому пойлу.
– Наш гость не выглядит пьяным до полусмерти, – наклонившись вперёд, прошептал Чёрное древо.
– Справиться с солдатиком будет немножко сложнее, чем мы думали, – усмехнулся Яросгер, спрятав руку в карман плаща, где лежал заветный мешочек.
«Жгучая пыль поможет развязать язык любому человеку, но будьте крайне осторожны. Слишком маленькая доза порошка Сенирель вернёт ему ясный рассудок, а слишком большая превратит его в обезумевшее животное», – настоятельным голосом объяснил Старший, вручив товарищам небольшой тканевый мешочек.
– Главное, чтобы Красный плащ вдоволь надышался жгучей пылью, – под столом Яросгер развернул на коленях платок и насыпал на него нужное количество порошка Сенирель.
– Поверь, красавица, мой друг с тобой расплатится, – весело провозгласил Ёзган и хлопнул Чернисара по плечу, – верно, гроза болотных Ведьм?
Огненная рука нелепо кивнул, потерял равновесие и едва не свалился со стула, чудом успев ухватиться за край стола. Соратник Гиадорка заржал во весь голос, а Яррида, хихикнув, освободилась от рук солдата и убежала на кухню. Игер заметил, что лицо женщины больше не выражало искреннего дружелюбия, а в её красивых глазах зародился неведомых страх.
– Запри дверь на засов, а я займусь гостем, – шёпотом приказал Яросгер и поднялся со стула.
Чёрное древо встал на предательски дрожащие ноги и следом за товарищем направился в сторону выхода. Когда они поравнялись со столиком Чернисара и Ёзгана, Яросгер в одно мгновение оказался за спиной солдата и прижал к его лицу платок, посыпанный жгучей пылью, а Игер бросился к двери, однако в тот же момент в небольшой проём просунулось красное перекошенное лицо забулдыги.
– Кабак закрыт, – за спиной пьяницы появился бритоголовый Тонрус и оттащил в сторону нежелательного свидетеля, недовольно издавшего булькающий звук.
Чёрное древо запер дверь, с трудом управившись с ржавым засовом, когда Яросгер и Ёзган с оглушительным грохотом повалились на пол. Чернисар поспешил на помощь товарищу, но в суматохе споткнулся о перевёрнутый стул и грохнулся рядом, сильно ударившись лбом о каменный пол. Соперники покатились вдоль помещения, истошно рыча. Перепуганная Яррида выскочила из кухни и кинулась разнимать драку, но Чёрное древо слегка оттолкнул её в сторону и бросился на подмогу товарищу, перепрыгнув через лежащего без чувств Чернисара.
Не смотря на большую разницу в росте и весе, Яросгер чудом держался против громадного противника. Одной рукой он зажимал рот и нос Ёзгана платком, а другой защищался от целого града мощных ударов. Чёрное древо всем своим весом навалился на солдата с боку, крепко обхватив его за широкие плечи. Пару минут могучий воин яростно бился под телами двух соперников, стуча ногами по полу и непрерывно вдыхая жгучую пыль. Яррида, плача и проклиная всех людей в комнате, прыгала вокруг ползающей по полу груды мычащих тел и нелепо размахивала руками, будто желая нанести удар, но не решаясь. Спустя ещё минуту, когда Игеру показалось, что силы полностью покинули их врага, Ёзган неожиданно издал утробный рык. Мускулистая рука выскользнула из-под тела Чёрного древа и вцепилась в грудь Яросгера. Солдат дёрнул соперника на себя и ударил в переносицу лбом. Брызнула кровь. Воспользовавшись моментом, Ёзган перехватил руку Яросгера, сжимающую платок, и резко вывернул. Раздался хруст. Соратник Чёрного древа закричал от боли, а воин из ордена Красных плащей, упёрся ногами в стену и с силой оттолкнулся, выгнувшись всем телом. Не удержавшись, Яросгер свалился на пол и откатился в сторону. Игер попытался оглушить врага, несколько раз ударив солдата головой в лицо, но Ёзган всего одной оплеухой ошеломил неопытного противника и с лёгкостью стряхнул с себя, будто невесомую пыль. Соратник сотиора Гиадорка вскочил на ноги и несколько раз пнул лежащего на полу Яросгера сапогом в живот. Чёрное древо, пятясь назад, отполз к двери, а Яррида спряталась на кухне.
Ёзган повернулся к Игеру и шагнул вперёд. Глаза солдата налились кровью, а в обезумевшем от ярости взгляде не осталось ничего человеческого. Лицо раскраснелось. На лбу, висках, шее и руках выступила сине-зелёная паутина вздувшихся вен. Бугристые мышцы могучего воина судорожно содрогались. Ёзган рычал и скрипел зубами. На глазах Чёрного древа жгучая пыль превратила человека в чудовище. Игер поднялся на ноги и с перекошенным от ужаса лицом смотрел на озверевшего солдата, прижавшись спиной к двери.
– Голову оторву, – душераздирающе проревел Ёзган, перешагнул через Чернисара и прыгнул вперёд. Вооружённая погнутым кухонным ножом Яррида преградила ему путь, но Красный плащ с невероятной ловкостью увернулся от удара и взмахом руки отбросил храбрую женщину. Всхлипнув, хозяйка кабака упала на колени и закрыла руками лицо. Нож звякнул о пол и откатился в сторону. Справившись с оцепенением, Чёрное древо, воинственно вскрикнув, с голыми кулаками бросился на солдата, однако Ёзган с неописуемой скоростью уклонился от атаки и пнул Игера коленом в живот. Дыхание перехватило, слёзы брызнули из глаз. Глотая ртом воздух, Чёрное древо повис на противнике, схватившись за кожаную безрукавку. Холодные сильные пальцы Ёзгана быстро впились в шею. Помутневшими глазами Игер увидел Яросгера, который, прижимая сломанную кисть к груди, разорвал окровавленными зубами мешочек с порошком Сенирель и с трудом высыпал содержимое на ладонь здоровой руки. Задыхаясь, Чёрное древо подогнул ноги к груди, упёрся стопами в грудь Ёзгана и из последних сил оттолкнулся. Когтистые пальцы врага разомкнулись, оставив на шее кровавые борозды. Как только Игер, освободившись от смертельной хватки, грохнулся на пол, с треском распахнулась дверь, выбитая Тонрусом.
Бритоголовый с разбегу набросился на солдата. Яростно молотя Ёзгана кулаками, он оттеснил его в глубь помещения. Получив короткую передышку, Чёрное древо поднялся на ноги и вновь бросился на врага. Орудуя вместе, Тонрус и Игер отогнали Красного плаща к дальней стене и, когда Ёзган нанёс очередной удар, бритоголовый перехватил его руку и заломил её за спину. Пока солдат, сильно выдохнувшись, боролся с двумя противника, подоспел Яросгер, который прижал ладонь с горстью жгучей пыли к лицу несокрушимого воина.
Большая часть порошка Сенирель посыпалась на пол, но той дозы, что вдохнул Ёзган, оказалось вполне достаточно. Соратник сотиора Гиадорка обессилел и всего за пару минут полностью обмяк. Его мускулистые руки повисли и болтались, будто верёвки на ветру, а крепкие ноги предательски подогнулись. Яросгер отступил назад, уселся на уцелевший стул и слизнул с ладони остатки порошка Сенирель, чтобы заглушить боль в сломанной руке, а Яррида, утерев слёзы, перевернула лежавшего без сознания Чернисара на спину и попыталась привести его в чувства. Тонрус и Игер ослабили хватку и осторожно усадили поверженного солдата на пол. Ёзган запрокинул голову к закопчённому потолку и широко распахнул рот, глотая воздух. Звериная ярость и гнев в его глазах сначала сменились на удивление и непонимание, а затем на лёгкий испуг, быстро переросший в леденящий ужас, но уже спустя минуту взгляд солдата стал тусклым и безжизненным, его лицо побледнело, нижняя челюсть отвисла, а из носа побежала струйка тёмной крови.
– Туругер запретил вам связываться с Красными плащами, – отдышавшись, напомнил Тонрусу Чёрное древо.
Пожав плечами, бритоголовый промолчал. Он несколько раз звонко щёлкнул пальцами перед лицом Ёзгана, помутневшие глаза которого равнодушно смотрели в потолок. В ответ прозвучало бессвязное мычание. Тонрус сглотнул слюну и удовлетворённо кивнул, тем самым подтвердив, что опьянённый жгучей пылью соратник сотиора Гиадорка готов к допросу.
– Поспеши, Игер, скоро наш гость либо окончательно лишится рассудка, либо надолго впадёт в беспамятство, – сквозь зубы простонал Яросгер, баюкающий на груди сломанную кисть.
– Что ты знаешь про Алый совет? – спросил Чёрное древо, нависнув над Ёзганом.
– Совет? Алый? – бессвязно промычал солдат, шмыгнув носом, – Падальщики.
– Беженцы? – Игер схватил Ёзгана за воротник кожаной безрукавки и несильно потряс, – Расскажи про беженцев у порога города.
– Трупы в ямах гниют, – с трудом выговаривая каждое слово, произнёс воин Красных плащей, – гниют и воняют.
– Нет. Я спрашиваю про живых людей! Слышишь меня? – рявкнул Чёрное древо и постучал одурманенного порошком Сенирель солдата по бледным липким щекам, – Что будет с живыми людьми? Как вы поступите с беженцами? Говори, падаль!
– Мертвецы, – Ёзган судорожно затрясся, широко распахнув рот, из которого по подбородку побежала слюна, – всех перебьём! Всех. Перебьём. Всех.
– Зараза, – прошипел Тонрус, щёлкнув зубами.
– Зараза, – растянуто повторил за бритоголовым Ёзган, – болезни. Мы трупы бросали с обрыва. Дети. Женщины. Скот. Где мой красный плащ? Голову оторву!
– Гират Эланрус никогда не отдаст приказ убивать простых людей, – в смятении обратился к Игеру Тонрус. На озадаченном лице бритоголового выступил пот.
– Когда гират Эланрус прибудет в город? – громко прозвучал металлический голос Чёрного древа, – Гират Эланрус! Понимаешь?
– Сдохнет, – Ёзган попытался рукавом вытереть бегущую из носа кровь, но лишь сильнее размазал её по лицу, – Гиадорк знает. Гират. Свечи в пути. Идут.
– Что он несёт? Какие свечи? – Чёрное древо вопрошающе взглянул на Тонруса.
Позади издал протяжный стон Чернисар. Яррида привела Огненную руку в чувства и помогла ему подняться на ноги. На его лбу надулась тёмно-фиолетовая шишка, а от правой брови до скулы, словно трещина, протянулась бардовая полоса. Опираясь на плечо хозяйки заведения, он, пошатываясь, стоял на ногах и сквозь опухшие веки озирался по сторонам, будто не понимая, где находится. В дверях показались бритоголовые.
– Помогите им, – распорядился Тонрус, кивнув на покалеченного Яросгера и растерянного Чернисара, и его подчинённые, не задавая лишних вопросов, увели товарищей Игера из кабака.
– Какие свечи? – переспросил у солдата Чёрное древо, который щёлкал залитыми кровью зубами, словно пережёвывая нечто невидимое.
– Свечи горят и тухнут, – в ответ хрипло пропел Ёзган и расплылся в устрашающей улыбке, – горят и тухнут, горят и тухнут.
– Ты сказал, что свечи в пути, – прорычал Тонрус, сжав кулаки, – причём здесь гират Эланрус?
– Свечи в пути, – согласился боец Красных плащей, слизнув языком подсохшую кровь с верхней губы, – Скорбная весть заплатил гирату. Двейган заплатил.
– Кому заплатил Двейган? Эланрусу? – Игер с силой потряс солдата, сердце которого слабо трепетало в груди, – Заплатил за что?