– Настя… ты почти не поела, – ворчит на меня Максим, оценивая остатки в моей тарелке.
– Хорошо, что ты пришел, – шепнула я.
– Ты написала… признаюсь честно, ты первая, кто меня кинул по телефону. Было неприятно, – сконфузился он.
Я виновато опустила голову и собрала грязную посуду со стола. Мои нервы успокаивает горячая вода, и я машинально открываю кран, заливая кружки и тарелки, тупо смотрю на них и думаю. Мне было страшно остаться без него, но и так же страшно будущее, которое нас ждет. Он – мужчина, я – женщина, между нами любовь и… вдруг я почувствовала тяжесть горячей ладони у себя на талии, приятное волнение прошло по всему телу. Он из-за моей спины закрыл кран.
– Оставь это все, – тихо сказал он.
Я ощущаю нежное прикосновение его дыхания к моей шее. Мы стоим очень близко друг от друга, я понимаю, что родительское благословение открыло дверь к новым трудностям, ведь от его прикосновений, улыбки, даже взгляда из глубины моей души выскакивает огонь и растекается горячей волной по всему телу. Легким мановением ладоней он меня разворачивает. Стоя лицом к лицу, я не могу унять дрожжи.
– Не бойся меня, – шепнул он и прикоснулся мягкими теплыми губами моего лба.
Если бы он только знал, что я боюсь не его, а своих тайных желаний. Максим берет меня за руку, и я послушно следую за ним.
Мы пришли в мою спальню. Он задернул плотные шторы, в комнате стало романтично сумеречно. Откинул покрывало на кровати и, морщась от удовольствия, снял носки.
Наблюдая за ним, я вспыхнула, как спичка, мои щеки пылают, а в голову лезут все более пошлые и развратные мысли. И самое страшное, я знаю, что не устою перед ним. Наши взгляды встретились, он задорно засмеялся и подошел ко мне.
– Настя, это не то, что ты думаешь, – произнес он ласково, я вздохнула с облегчением и с маленькой долей разочарования, – я за сегодняшнюю ночь не сомкнул глаз, отгадывал важный ребус, подкинутый одной очаровательной девчонкой. А ты много плакала…
Он провел большими пальцами по моим отекшим векам, внимательно рассматривая мое лицо.
– Зачем себя так мучить? Если бы ты сказала, почему бегаешь от меня, в любом случае я бы поверил тебе, – улыбнулся он.
Заботливо снял резинку с моих волос, проникая в них длинными пальцами, начал их распутывать и укладывать на плечи. Каждое его прикосновение уходило вглубь меня и пробуждало волнение и одновременно умиротворение. Под его рукой бегунок молнии на кофте быстро спустился вниз, широкие ладони скользнули по моим плечам, и кофта упала на пол.
– Так легче будет спать, – произнес он, склоняясь ко мне.
Я поднялась на носочки, расслабила губы, в ожидании поцелуя, но он всего лишь легонько коснулся губами моей щеки. Разочарование, что я вновь не испытаю это прекрасное чувство, притаилось во мне.
– Я не буду раздеваться, чтобы не смущать тебя.
Он был прав, присутствие мужчины в моей постели меня очень смущало и казалось совершенно необычным.
Раньше я думала, что я не одинока. У меня есть любящие родители, непростая, но тем не менее интересная работа. Все казалась простым и плоским. Именно сейчас, засыпая под ритмичные и громкие удары сердца, под его горячей ладонью на моих волосах, под теплое глубокое дыхание, ласкающее мое лицо, под запах вяжущего дерева, наполняющего всю мою комнату, я поняла, что всю жизнь была одинока. Проживая жизнь, я хладнокровно отметала поклонников, как ненужный мусор, не запоминая лиц и имен. На Максима мое сердце дрогнуло, принуждая отозваться взаимностью. Возможно это злая шутка кого-то на небесах, но не может человек прожить жизнь, не оступаясь и не набивая шишек. Я не знаю, на что рассчитывать, ведь между нами огромной пропастью стоит мой дар, но я хочу почувствовать себя любимой и ощутить любовь, даже если всю оставшуюся жизнь мне придется сожалеть и плакать.
Нега обволакивает меня, Максим вздрогнул, уходя в глубокий сон, а я, наслаждаясь его близостью, невольно улыбаюсь и засыпаю.
Он
Я напрягаю мышцы на лице, стараясь стряхнуть с себя что-то прохладное и назойливое. Мои попытки тщетны, и когда внутреннее раздражение достигло предела, я открываю глаза и убираю ладонь с лица, которой по привычке во время сна закрываюсь.
Настя сидит рядом и с любопытством меня рассматривает. Я догадываюсь, что назойливой прохладой были ее пальчики, и внутреннее раздражение сразу исчезает. Сон ей пошел на пользу, янтарный взор наполнился светом, щеки – естественным румянцем и ямочками от расслабленной улыбки.
– Привет, – от переполнявшего счастья я не могу сдержать улыбку, – надеюсь, пока я спал ты ничего того-го со мной не делала? – шучу я, она смутилась густо покраснев.
– Знаешь, у тебя щетина на лице светлая, почти рыжая, – стеснительно произносит она, прикусывая губу.
«Ах вот как оно, меня изучали, пока я спал», – подумал я про себя и засмеялся.
– Это все твои наблюдения? – спросил я, подтягивая ее за руку к себе, она оказалась в моих объятиях. – Что ты еще во мне разглядела?
– Гораздо меньше, чем хотела знать… ты очень красивый и далеко не простой, я знаю, что внутри тебя сидит заноза, о которой ты не хочешь говорить…
– И все это сказала моя внешность, – задумался я, осознавая, что в чем-то она права.
– Нет, наблюдательность. На самом деле мне достаточно одного прикосновения, а иногда даже взгляда, чтобы узнать о человеческих проблемах все. О тебе не могу, сколько раз пыталась, но ты закрыт от меня.
– Класс, я бы не хотел… – поморщился я, представляя, если она узнает о моих скрытых бесах, с которыми мне долгое время приходилось воевать. – Я могу сам все рассказать о себе. Что ты хочешь знать?
Она посмотрела в сторону, перебирая ногтем щетину на моем подбородке, в задумчивости покусывая свою пухлую губу. Затем, прищурив взгляд, посмотрела на меня и лукаво улыбнулась.
– Начнем с простого, сколько тебе лет?
– Мои ответы взамен на мои вопросы, – подыгрываю я ей, осознавая, что ее расспросы могут зайти слишком далеко.
– Хорошо, – она игриво приподняла одну бровь – у меня теперь нет секретов.
– Вот и славненько, – оживился я, – мне двадцать пять лет.
Она задумалась, возможно, рассуждая над следующим вопросом, я терпеливо жду и наслаждаюсь ее объятиями.
– Если честно, ты не похож на журналиста, – мягко сказала она, проводя указательным пальцем по переносице, носу, губам, словно запоминая черты моего лица для лепки из глины. Я расслабился и наслаждаюсь тем, как ее острый осторожный пальчик блуждает по моему лицу.
– Я не журналист, – ответил я и словил ее легкое удивление. – Это длинная история, если ты не торопишься? – пугаю я ее монотонным голосом. Оценив мою шутку, она засмеялась.
– Нет… нет… я тебя слушаю.
– Димка, ты с ним уже знакома, мой друг с детства и одноклассник. Когда мы окончили школу, он пошел на филолога, а я на экономиста. Я очень люблю цифры и вижу их во всем, а он тяжело и болезненно переживал, что мы не вместе учимся. Время шло, мы окончили институт, и я, мягко говоря, был разочарован в выборе профессии, а Димон, напротив, был в своей стихии. Он первый устроился в редакцию, мне нужна была хоть какая-то работа, и он помог мне. Его счастью не было предела – Морозов и Назаров снова вместе, – я засмеялся, предаваясь ностальгии. – Да, в школе мы пошумели, а сейчас взрослее стали, что ли, – задумался я.
Настя приподнялась на локтях.
– Ты же все равно не журналист, по своему духу ты похож на свободного человека, во всяком случае, мне так кажется, – она пожала плечами.
Я убрал каштановое колечко с ее лба, понимая, что она своим психоанализом пытается залезть вглубь меня, к чему я еще был не совсем готов.
– Настя, я писал статьи, вполне удачные, просто я не люблю это делать, возможно, поэтому ты не видишь во мне журналиста, – ухмыльнулся я. – Я ответил на твои вопросы?
– Ну… – не успела она ответить, как я легко перевернул ее на спину, зависая над ней. От неожиданности она закрыла глаза. Я так же, как и она, провожу пальцем по ее лицу: тонкой ровной переносице, доходя до острого кончика носа, перехожу на пухлые розовые губы, подбородок, скрывающий небольшую ямочку. В замирании она открывает глаза. Проводя по пушистым длинным коричневым ресницам и ровной дуге бровей, я смотрю в ее большие необычные светло-карие глаза, которые дают солнце изнутри и жалею, что они уже проронили слезы из-за меня. Ее длинные кудрявые волосы расстилаются по кровати, я бережно провожу по ним, путаясь в бесконечных кольцах. Во мне еще есть страх, именно он меня сдерживает от поцелуя, хотя сейчас все в моих руках.
– Ты будущий психолог? – задаю я первый из многих своих вопросов.
– Это самая приближенная профессия к моему дару, хотя мне все равно на кого учиться. Это формальность, которую требует общество, мое будущее и так предрешено.
– Ты не получаешь удовольствие от учебы?
– Я не задумывалась об этом, – в растерянности пожала она плечами, – учеба приносит мне много неудобств, а не неудовольствие.