Малое зло, что ты мне нанес, затянулося, зажило,
Ты мне правдиво признался во всех прегрешеньях,
И за то отпущенье тебе дала острием моя алебарда,
Ею чинен, ты предо мной чистым-чист, беспорочен:
Белым-бел, как от бремени мать разрешилась тобою.
Уж прими от меня в подарок полпарчовый мой поясок,
Зелен он под златыми цветами, как мой зимний зипун,
В веселой толпе витязей взглянешь на весенний шелк,
Вспомянешь чаянье[160 - тяготы] свое в моей часовне, и мой чекан[161 - топор].
Ну? Разом на коней и назад, наверстывать Новый год!
Дома нас заждались, и дорога от дубравы давит в очи
Звонарю:
Пир горой тебе устрою,
Винный погреб разорю,
С подшутившей над тобою
Госпожою помирю.»
«Нет уж», – молвит на это Гавэйн, надевает шлем,
Все приладил, палачу поясной он отвесил поклон:
«И так я промедлил, пора! Прощай – и пусть на тебя
Прольет Благодать Кто блюдет и богатых, и бедных!
Передай от меня привет пригожей твоей жене,
И ее опекунше, им обеим, остроумно обманувшим
Глупого рыцаря, угодившего в гибкую их паутину.
Ну, да оно не диковинное дело – обдурить дурня,
Женские жала сразили многих железных мужей,
Одна из них опутала в Едемском саду Адама,
Соломона не одна, целая стая, следом Самсон,
Доверясь Далиле, ею предан; дальше – Давид,
Воспылав к Вирсавии, претерпел великое горе.
Хоть бы сыскался на ихнюю хитрость храбрец,
Кто, любя их, лганью их, и лести, и ласкам не верил!
Но нет! Непобедимых царей народов, баловней небес,
Исполинов, и тех доводили до исступления, их, владык
Земли!
Всех их женщины жестоко
В сети завлекли свои –
Я ль без страха и упрека,
Чтоб меня не провели?
А поясок твой приму, и помогай тебе Бог,
С дорогою душою, и тут не в узорах дело,
Не в шелку, не в шитье, не в тиснении шва,
Не что на земе зеленом золотые цветут цветы:
На память о неверности своей стану его носить -
Случись мне гарцевать на гнедом Гринголете,
Вмиг вспомню про злобесие вередной[162 - зловредной] плоти,
Страшащейся смерти, поддающейся скверне,
Станет грех гордыни глодать горячее сердце -
Укротит его, как уздой, затейливый твой узор.
И позволь, не прогневайся, еще тебя попрошу:
Ты будешь барин края, где безбедно я обретался?