Сам, быть может, Сатана!»
«Как я погляжу, – говорит Гавэйн, – гиблое место,
В этом клятом костеле и костей не соберешь,
Здесь, знать, мой знакомец, зеленый злыдень,
С дьяками приносят дикие дары свои Диаволу.
Чую, аж всеми пятью чувствами, чую я Черта!
Он подбил меня на спор и пригнал на погибель -
Лихая лавра, в ней служат литургию при луне,
От сей церкви смрад цери[150 - серы], цеплование[151 - следы когтей] на дверях.»
Звеня кольчугой, копье в руках, цепляясь за кусты,
Поднимается на покатую крышу погребальницы.
С вершины холма, али храма? холодея от страха,
Слышит он, сквозь шум воды, странный скрежет.
Клац! Кто-то, кажись, водит железом по кремню,
Копотливо, кряхтя, точит о камень кривую косу,
Вжик! И визжит, верещит, что под мельней вода,
Жерновами вращает, вгрызаясь, вонзаяся в уши.
«Ну, Господи, – говорит тогда Гавэйн, – этот глянец,
В мою честь, я чай, наводят черти, чтоб по чину
Гостя ублажить.»
«Ах, какой же страшный скрежет!
Звать на помощь?» «Не дрожи!
Бог решает жить, иль не жить,
Песнь, иль голову сложить!»
И зычно взывает витязь в звенящий воздух:
«Кто княжит в этих краях, выходи-ка ко мне,
Год промчался, пожаловал гость, сэр Гавэйн,
Отвечай, да откройся, коли хошь отыграться,
Нынче ж, или уже никогда, ибо мне недосуг.»
«Стой спокойно, – сверху послышался голос,
Что тебе причитается, в пору ты и получишь.»
Снова скрежет стальной, скользкий лязг раздается.
Наконец, наточив лезвие, начинает спускаться -
Под Гавэйном пещерой прошел, проявился внизу,
Обдает ослепительным блеском ужасное острие:
Тяжкий датский топор, для уплаты давнего долга,
Страсть! Скалится сталью желоб для стока крови –
Отруб отточен на оселке, огромен в четыре сажени,
Никак не меньше, колдовским поклянусь кушаком!
И тот же зверюга, весь зеленый, как прошлой зимою,
Кудри те же, кустом борода, стан крепкий, красные очи,
Разве только что пешим идет, приминая стопами полынь,
Протазан вместо посоха, пятой упирается в камни,
Вот он к воде подошел, и вместо того, чтобы вброд,
Опирается на алебарду! Гоп! Отважно перемахнул,
Ладный да лютый, легко заснеженным лугом идет,
Свят! Свят!
Рыцарь ждет его там, на месте,
Не отводит, не тупит взгляд.
Тот подошел: «Ну вот мы и вместе.