Хоть силен, свиреп и страшен,
Кат-разбойник с кистенем,
Но стоит Господь на страже,
Слуг своих спасает он.»
«Вот как! – восклицает проводник, – больше нет вопросов!
Вы, рыцарь, лезете на рожон, расплачивайтесь сами,
Охота, чтоб башку отсекли? Останавливать не стану! Шлем на шалыгу[143 - темя], шпирон-копье[144 - острое копье], шелепень[145 - плеть] в руку,
Съезжаете по той снежной тропе, вдоль скалы, вниз,
Дорожка повьется по дну дремотной и дикой балки.
Там в лощине, по левую руку, что-то вроде левады,
И чагарничек с чахлой травой, а на склоне часовня,
И собою само супостат, сторож ее, или смотритель.
Храни вас Господь, господин мой Гавэйн, и в гробу!
А я ни за что, ни за какое золото на Земле в Зеленую
Часовню ни шагу, чур меня, от той чахлой чащобы!»
С тем проводник потянул поводья, повернул вправо
Своего чагравого, и как чесанет сквозь чаплыжник
Опрометью, оставляя молодца одного, упрямство его
Кляня.
«Поскачу, – промолвил витязь, —
Встречу смерть, не семеня,
Только верю, Бог не выдаст,
И обережет меня.»
Гально[146 - бойко] шпорит он Гринголета, и спускается гатью,
О леву руку осыпь, обрыв, о праву – осока и очерет[147 - камыш],
Сквозь колючий густой кустарник с кручи в долину.
Смотрит по сторонам: местность сумрачная, сырая,
Нигде никакого намека на жилье: неживая пустошь,
Голые гребни гор усыпаны галькой, высокие гряды,
От вершин и вниз по склонам валуны, да валежник,
Кромы холмов карябают катящиеся по небу тучи.
Он остановил коня, и стал озираться окрест, оборачивая его
То вправо, то влево, вглядываясь в даль, ища Часовню.
Ничего похожего! Это показалось ему подозрительно,
Кроме какого-то кургана, у купы прибрежных кустов,
Насыпью нависавшего над немолчным шумом, ничего!
Там, по-видимому, впадал в пруд пенящийся поток,
Бурлил, бил в берега брызгами, кипел, бешено клокоча.
Он направил гнедого по низине и в сторону насыпи,
Под челпаном[148 - холмом] нашел чисть, вяжет чембур[149 - повод] к ивушке,
Узлом да покрепче, и пошел побродить по бережку,
Силясь понять, что случилось и не сбился ли он с пути…
Правда, в том кургане был пробит полутемный проход,
Весь заросший зеленым камышом, внутрь затекала вода…
Вроде пещеры – подземный, полуобвалившийся вертеп,
Иль то тесная трещина в тверди, в тине, болотной траве,
Еле видна?
«Где ж под колокольной медью,
Здесь Часовня зелена?
В полночь служит тут обедню,