Покуда не получу, не пошевелю плечом: правда!»
«Так получи же! – прорычал тот, и подъяв секиру,
Обрушил острие вниз в какой-то огненной ярости.
Описав ослепительную дугу, алебарда уже отсечь
Торопилась голову: но тать тянет назад топор – а тихо
Стоял молодец, славно стоял, не содрогнувшись,
Как столб, или на ста корневищах ствол на скале –
Тут замечает ему Зеленый, чтобы задеть за живое:
«Теперь ты точно с духом собрался, давай, двину!
Решим, был ли резон посвящать тебя в рыцарский
Сан, способен ли он спасти твою от секиры шею!»
Тут уж не выдержал, взвился, вскипел сэр Гавэйн:
«Ты, гордец, говори, да не заговаривайся: грозил,
И догрозился до того, что у самого душа в пятки!»
«Ишь разошелся, – молвит Зеленый рубака, – раз так,
Тянуть нечего, принесем Богу требу[155 - жертву], третий удар –
И будь здоров!»
В воздух взъял топор, во гневе
Брылю[156 - губу] вспенил он и бровь,
Сэр Гавэйн у смерти в зеве!
Студенеет в теле кровь!
Зеленый легко пустил лезвие и пошло с лоском,
Нежно, на полпути к земле настигая нагую шею,
По сильной дуге, свистя, злая садилася стрикуса,[157 - секира]
Однако острием едва оцарапала оголенную кожу.
Краюшком, кромкою, ковырнула кусочек плоти:
Из-за плеч хлынула яркая юшка на ясный свет,
Кинулся в очи, краснея кровавой капелью, снег,
Как сиганет Гавэйн, одним скачком, на всю сажень,
Хватает свой шлем, сходу ховает в него голову,
Под честной широкий щит прячет плечи и шею,
Крутит над головой княжиим мечом, да и в крик,
А чело, как из чрева матери вышел он человечком,
Еще не сияло у него таким сумасшедшим счастьем:
«Был удар! Был! И ага! уймись! Убери алебарду!
Я как пень стоял под твоим протазанищем, право,
За новый замах, Зеленый, я засвечу в тебя тем же,
Буду биться с бердышом беспощадно, и поглядим
Кто кого!
По условью оставался
Мне один удар всего,
Я с тобою рассчитался -
Даже больше одного!»
Но бьющий больше не бьет, и не собирается бить -
Он на шаг отошел и в обнимку встал с бердышом,
Топорище в траву упер, на топор же грудью налег,
Смотрит на смельчака сэра Гавэйна, не то смеется,
Не то умиляется: как тот мечется, да машет мечом!
Заговорил Зеленый: зычный голос на зимнем ветру
Раскатывался и рокотал, рубил по-рыцарски прямо: