– По крайне мере, мы ночуем на кроватях, а не на полу в холодной и вонючей камере, – комментирует Виктор, все еще недовольный тем, что его не отпустили домой.
– Очевидно, что Берия хочет снизить накал скандала, который устроил Исаев. В Кремль уже наверняка сообщили о произошедшем и о побеге агентов. Если я правильно понимаю, не придется долго ждать сталинской проверки, чтобы посмотреть, в каких условиях нас тут содержат, – предполагает Тимур.
– Я только надеюсь, что эти положительные перемены в отношении наркома к нам как-то повлиют и на подготовку, потому что еще один такой денек – и я труп! – комментирует Виктор.
– Пожалуй, неплохо бы поспать, ребята, завтра нас ждет еще один долгий день… – заключает Лев, поправляя постель и надеясь во сне встретиться с Аней, так же, как Виктор – с Лидией.
Авиабаза Тушино, 07:00. Лидия, готовая к посадке, дотошно записывает всю информацию об экспедиции: сколько контейнеров, какую технику везут, и даже температуру и влажность воздуха. Вместе с ней отправляются на борт доктор Валк, Хмельницкий, Нохчий и Самани, и еще целая команда геологов и прочих работников. Они погружают свой багаж в самолет и готовятся к путешествию. Кроме докторов и Лидии, никто больше не знает о настоящей цели экспедиции. По официальной версии ученые едут собирать образцы почвы для исследования геологического состава архипелага.
– Скажите, Вы часто летаете на север? – спрашивает Лидию один из членов экспедии, неуклюже заигрывая.
– Только когда хочу побыть одна, – сухо отвечает девушка.
Мужчина смущенно удаляется и идет проверить буровую технику на борту самолета. Лидия в этот момент думает о своей холодности к противоположному полу. Однажды Антанас сказал ей, что вся ее ненависть – от отсутствия ласки. Ее сухость и грубость в отношении к людям – это крик о внимании и нежности. Она посмеялась над комментарием коллеги и сказала, что ненавидит весь мир из-за того, что ненависть – одна из последних пока еще бесплатных вещей. «За любовь тоже не платят», – ответил Антанас, женатый, отец двоих детей.
– Добро пожаловать, товарищ Кайсина! – улыбаясь, встречает ее доктор Валк.
– Спасибо, доктор. Все готово? – уточняет офицер, делая последние записи перед отправлением.
– Да, осталось только занять свое место, взять хорошую книгу и взлететь! – отвечает доктор, всегда веселый. Он украдкой заглядывает в записи Лидии, но ничего не понимает, ведь они на удмуртском – языке из той же группы, что и его родной эстонский, но на этом сходства заканчиваются.
Они присоединяются к остальным, и огромный самолет закрывает двери, собираясь взлететь. Пилот запускает турбины и выезжает на полосу, в легкой дымке холодного майского утра.
– Вот увидите, не успеете и глазом моргнуть, как уже вернемся… – успокаивает доктор Валк агента, которая летит впервые в жизни и очевидно нервничает.
Самолет быстро разгоняется, наконец отрываясь от земли. Первоначальный страх Лидии исчезает, как только перед ней открывается великолепный пейзаж: внизу простираются обширные весенние леса Подмосковья, которые с высоты похожи на огромное зеленое море с островками дачных участков. Грузовой самолет летит спокойно, ровно пересекая облака, и это снова пугает агента, которая беспокоится, не пошло ли что-то не так, раз ничего не видно. Прежде чем сказать что-либо, она осматривается и видит, что пассажиры не подают признаков тревоги, и тоже успокаивается. Самолет набирает высоту и поднимается над облаками, теперь под ним – сюрреалистичный пейзаж бесконечного белого поля, как будто покрытого плотным снежным ковром, освещаемым утренним солнцем.
– Красота, правда? – обращается Эндель к агенту.
– Еще какая… – отвечает Лидия, восхищенная пейзажем.
– Вам следует как-нибудь полетать над Уралом. Вершины гор с высоты прекрасны!
– Вы уже их видели?
– Нет… Но я уже летал над Кавказом и Алтаем. Я бы хотел увидеть Анды с высоты, но это уже сложнее. Вы знаете, как трудно выехать из нашей страны, тем более такому человеку, как я, занятому государственными делами…
«Государственные дела» доктора Валка – это секретные кремлевские проекты. На самом деле, этот ученый настолько важен, что советская власть не разрешает, чтобы его фотографировали, снимали на видео, или еще каким-либо образом раскрывали его личность. Ходят слухи, что и Эндель Валк – не его настоящее имя. Эстонец участвует в крупнейших проектах Советского Союза: от постройки ядерных заводов до космических программ.
Довольно скоро самолет совершает посадку на архангельской авиабазе. Там экспедицию ожидают военные грузовые автомобили с солдатами, готовые к сопровождению техники в порт, где их ждет легендарный ледокол «Ермак». Судно, построенное еще для флота Российской империи, носит имя Ермака Тимофеевича, казачьего атамана XVI века, который внес весомый вклад в поразительное территориальное расширение Российской Империи, захватив татаро-монгольские земли Сибирского Ханства, откуда и происходит название Сибирь.
– Какая ирония – назвать такое мощное судно в честь утопленника, – комментирует доктор Самани, рассматривая крепкий корпус ледокола.
– А может, это намек на судьбу корабля, – говорит Хмельницкий. – Только бы он не потонул во время нашей экспедиции…
Лидия фотографирует корабль и груз, пока ученые беседуют об истории. Она не просто так постоянно находится рядом с ними, у агента есть прямое указание избавиться от того, кто расскажет о реальной цели экспедиции.
Корабль отчаливает вместе с экипажем, быстро отдаляясь от берега в сторону ледяной Новой Земли. Расстояние немалое, но ледоколу нетрудно его преодолевать, он величаво плывет по лабиринтам Белого моря, направляясь в негостеприимное Баренцево море, омывающее западный берег архипелага.
– А Белое море-то совсем не белое, – замечает Нохчий, самый тихий из группы ученых. – Оно синее.
– Не может быть, Алмаст! – иронизирует Валк. – Может, и Черное море не черное? А Красное не такое уж и красное? А как насчет Желтого?
– Наверное, это из-за снега, – предполагает Нохчий, который никогда не отличался глубокими познаниями в истории и географии. Этого физика, занятого в развитии советской ядерной программы, отправили в экспедицию, так как знания ученого могут помочь в изучении процесса, описанного в инструкции к машине времени, касательно ядерных частиц загадочного минерала, используемого для работы аппарата. – Черное море – из-за нефти, Красное – из-за крови воинов бесчисленных цивилизаций, а Желтое – потому что китайцы в него писают, – делает он выводы. – Причем их так много, что скоро можно будет весь Тихий Океан назвать Желтым Морем!
– Ха-ха-ха! Я не могу, Нохчий! – смеется географ Камал Самани, услышав объяснение коллеги. – Но в одном ты прав: Белое море так называется потому, что большую часть времени оно находится подо льдом и, как результат, белое. Насчет других есть разные теории. Например, говорят, что Черное море обязано своим названием туркам, которые обозначали цветами стороны света, и черный у них – это север. Красное море так называется из-за особого вида бактерий, которые периодически появляются на берегу Египта и создают химическую реакцию, из-за которой вода окрашивается в красный, хотя есть и более исторические теории, утверждающие, что море названо так из-за египетской пустыни, которой древние народы дали имя «красная земля».
– Как интересно, товарищ Самани! А Желтое море почему так называется? – спрашивает Хмельницкий.
– Из-за ила и песка на китайском берегу, от которых море выглядит желтоватым, – объясняет географ. – С корейской стороны оно уже другое, и там его называют Западным, что с их точки зрения намного логичнее, учитывая географическое расположение.
– Так и мы Балтийское море называем L??nemeri, ведь оно находится на Западе от Эстонии, – вмешивается Валк. – Кстати, название «Балтийское» происходит от корня balt, что означает «белое» на литовском и латышском. То есть для них «белое» море – это Балтийское!
– По крайней мере, вы в курсе географического расположения моря. Вот норвежцы называют Северное море… Северным, хотя оно находится на юге от Норвегии, – комментирует геолог Хмельницкий.
Устав записывать разговоры ученых, Лидия решает прогуляться по кораблю, чтобы проверить груз. Агент чувствует себя одинокой и думает о Викторе: хорошо бы он был рядом. Ей остается только надеяться, чтобы экспедиция закончилась поскорее, тогда она сможет вернуться в Москву, но как найти солдата? Девушка не знает, как себя вести в такой ситуации.
Корабль причаливает к Малым Кармакулам на Южном острове архипелага. Там экипаж встречают солдаты с местной базы и проводник.
– Добро пожаловать! Большая честь для нас принимать экспедицию из столицы! Меня зовут Антон Васильевич Варзугин, я буду вашим проводником по этим живописным просторам! – дружелюбно представляется блондин, помогая спустить багаж ученых.
– Спасибо, товарищ Варзугин, правда, мы сюда не на экскурсию приехали, – отвечает Нохчий.
– Разумеется! Но это не мешает нам быть гостеприимными, – возражает проводник.
Антон Васильевич проводит небольшую экскурсию по полярной станции, которая больше всего напоминает призрачный хутор.
– Вон там мой дом, а там – наш склад. Дальше вы можете увидеть наше здание администрации, – показывает проводник.
– А что там? – спрашивает Лидия, заметив горку около четырех метров в высоту.
– Это наш курган, исторический памятник, в честь жертв столкновения с ненецкими повстанцами в 1917 году. Не знаю, известно ли вам, что имперская власть прислала несколько ненецких семей, чтобы колонизировать остров и показать норвежцам, нашим давним соперникам, что у этой земли есть хозяин. Но поселенцы восстали против русского начальства и сбежали с определенного для них места. Несколько экспедиций пытались вернуть беглецов, но все безуспешно. В последней, когда группа моряков из Архангельска отправилась за дикарями, в живых остался только один мужчина, который пересек тундру верхом на олене, ставшим его единственным спутником в долгой дороге. Представляете, они стали настоящими друзьями! Этот мужчина, Олег Александрович, дал оленю имя – Вано. Он вернулся сюда без памяти, после сражения с ненцами, поэтому неизвестно точно, что произошло, и больше не появлялось никаких известий ни о моряках, ни о дикарях. Мой отец погиб в той экспедиции, он был проводником, – грустно рассказывает Антон Васильевич.
– Значит, Олег похоронен в этом кургане? – уточняет Валк.
– Нет-нет! Он наверняка жив до сих пор, хотя память к нему так и не вернулась, чтобы прояснить случай с ненцами. Там похоронен Вано. Моряк много раз возвращался навестить его, приплыл даже на похороны. Зверь прожил более 20 лет, а это, между прочим, рекорд для оленей! Этот курган – не просто могила животного и дань памяти погибшим соотечественникам. Это символ дружбы человека и оленя, очень важного в этих местах животного.
Лидия фотографирует курган, хоть и знает, что он не важен для ее отчета. История проводника показалась ей трогательной. Словно она сама увидела, как мужчина прибывает сюда на спине оленя, ему помогают жители станции… Какую кровавую историю хранит эта внешне спокойная тундра?
Разведывательная экспедиция с Лидией, докторами и несколькими местными солдатами, отправляется на военных автомобилях к месту, указанному на карте, в горном районе недалеко от Маточкина пролива, на северо-западе Южного острова.
Пейзаж настолько же красив, насколько суров и негостеприимен. Загадочная тундра простирается далеко по полям и плоскогорьям. Снежные вершины напоминают, что возвращение характерной для этих мест суровой зимы – лишь вопрос времени. Так же и с Лидией. Ее сердце – как эта земля, одинокое и суровое, невыносимым холодом отдаляющее любого, кто пытается приблизиться.
– Судя по карте, это должно быть где-то здесь, – говорит доктор Валк, приближаясь к месту, отмеченному в инструкции.
Автомобиль останавливается, и пассажиры выходят, начиная поиски породы, содержащей так называемый арктикум. Пока исследователи готовят устройства разведывания почв, Валк поднимается на холм посмотреть на окрестности с высоты. Лидия следует за ним, не желая упускать редкий момент, когда можно поговорить с доктором с глазу на глаз.
– А Вы никогда не задавались вопросом, кто написал эту инструкцию? – спрашивает Лидия.