– Ценой миллионов жизней, с обеих сторон… – вздыхает физик.
– Да, таких кровожадных тиранов, как Гитлер, Германия еще не видела. С другой стороны, с помощью машины времени он мог бы все изменить и автоматически спасти жизни солдат, которые никогда не отправились бы на войну. Другой вопрос – какую именно эпоху он захотел бы изменить. Последствия могли бы быть непредсказуемыми, – отвечает Самани.
– Нет никаких сведений о его планах на машину? – спрашивает Нохчий.
– Нет, насколько мне известно, – отвечает Лидия, которая, к удивлению ученых, все это слышала. – Осторожно с такими разговорами, товарищи. У стен есть уши.
– Простите, товарищ Кайсина! – хором говорят испуганные ученые.
Девушка отправляется прогуляться по палубе, глядя на холодное Баренцево море, и встречает доктора Валка, смотрящего вдаль.
– Любуетесь пейзажем? – спрашивает агент, с нотками иронии в голосе. В сером суровом море отражается хмурое небо, затянутое тучами.
– Да, моя дорогая. Когда есть такая возможность, мне нравится смотреть на горизонт. Это дает мне новые идеи для ответа на главный вопрос жизни, Вселенной и всего такого.
– А о чем Вы сейчас думаете? – спрашивает Лидия, как всегда, собирая информацию для отчета.
– Думаю, что так же, как этот корабль пересекает моря и открывает новые горизонты, машина, должно быть, преодолевает времена и открывает новые эры. А вот какие они – нам еще предстоит узнать.
Оба молча смотрят вдаль. Возможности бесконечны, а им остается только выполнять задание, чтобы узнать, какая судьба их ждет.
По возвращении в Москву, груз отвозят в секретную лабораторию в окрестностях советской столицы, где элемент выделяют из камня и формируют небольшие цилиндры, как указано в инструкции. Сталин решает перевезти машину времени в эту же лабораторию, чтобы сразу проводить эксперименты и ускорить процесс, к тому же, инфраструктура здесь более развитая, чем в кремлевском подземелье. После добычи арктикума у ученых наконец-то есть все необходимое для запуска аппарата.
– Готовы? – спрашивает Валк, готовясь к запуску заряженной машины времени.
– Да, – отвечают Хмельницкий, Нохчий и Самани. Лидия сопровождает ученых во время процесса, фотографируя и записывая все детали:
«Из соображений безопасности ученые решили сначала провести эксперименты с лабораторной мышью. Зарядив цилиндр достаточным количеством арктикума для отправления во времени на несколько месяцев, они провели через портал мышь, названную Борисом. Продолжительность путешествия во времени определена 5-ю минутами. С помощью клавиатуры, расположенной на одном из выдвижных стрежней аппарата, доктор Валк ввел точное время и направление, куда должен отправиться грызун, в данном случае – будущее. Начальное время эксперимента – 14:00 по московскому времени, Борис отправлен в 14:05. В момент включения аппарата на всем пространстве между стрежнями портала появилось белое свечение. Согласно планам, Борис прошел через этот портал в 14:00 и полностью исчез, вместе с машиной. В 14:05 машина появилась на своем изначальном месте. Через портал прошла невредимая мышь, которую ученые визуально исследовали и не нашли видимых изменений. Конец эксперимента».
– Ура! – кричат ученые, обрадованные положительным результатом эксперимента.
– Тост за нашего героя, крыса Бориса! – объявляет Самани, разливая водку по стаканам. – Выпьем за его подвиг и смелость стать первым известным нам путешественником во времени!
Ученые поднимают стаканы, в то время как Лидия, отказавшись от алкоголя, фотографирует лабораторную мышь.
– Вы же не будете писать в отчете, что мы тут выпиваем, правда? – спрашивает Валк шутливым тоном, немного нервничая.
– Не волнуйтесь, мои записи исключительно об экспериментах, – успокаивает Лидия.
Доктор кивает ей, улыбаясь, и обращается к коллегам:
– Ну что, друзья, кто следующий отправится в портал?
– Нужно провести еще несколько опытов, чтобы глубже изучить процесс. Кроме того, необходимо поместить товарища Бориса в карантин, чтобы изучить возможные последствия эксперимента, – отвечает Хмельницкий.
– Но уже можно сообщить товарищу Сталину об эффективности аппарата? – уточняет Лидия.
– Да, товарищ Кайсина, но важно отметить, что мы пока работаем в экспериментальном режиме, – говорит доктор Валк.
Чем меньше народу вовлечено в проект, тем лучше. За успешную работу в советских спецслужбах во время Второй мировой войны Лидия заслужила доверие Сталина, который предпочел никого больше не подключать к проекту. Чтобы никто не воспользовался машиной тайно, диктатор приказал заключить ее в помещение, закрытое на пять замков – по ключу у каждого доктора, и еще один у агента.
Глава I. Однажды в Арктике
Сильная метель заносит поселение ненцев вблизи Маточкина пролива, на архипелаге Новая Земля. Мороз достиг двадцати градусов ниже нуля, а ветры превзошли порог в 70 км/ч. Ненцы, кочевой народ российского севера, собираются в чуме. Во времена холодов и сильных метелей, как теперь, они зовут тадебя, местного шамана, который умеет говорить с духами природы в критические моменты.
Тадебя исполняет специальные танцы и ритуалы, но мороз только крепчает. Похоже, что духи природы больше не слышат его, может, оттого что, будучи мудрыми, они впали в спячку, как медведи.
Мюсена, один из воинов, поднимается и кричит тадебя, указывая на находящегося среди них иноземца, закутанного в тяжелое покрывало из медвежьей шкуры и стонущего от жара:
– Это чужак виноват, что духи нас не слышат! Я предупреждал, не нужно было его подбирать! Он ест нашу еду, которой и так не хватает, укрывается шкурой медведя, которого так сложно было убить, а теперь еще и мешает ритуалам! Тадебя, принесите его в жертву во благо нашего народа, и духи наконец нас услышат!
Шаман молча и терпеливо слушает речь воина, замечая, что часть поселенцев соглашается с ним. Неудивительно, что ненцы настороженно относятся к иноземцам, особенно после недавнего столкновения с русскими. Он мог бы объяснить землякам, что не все русские плохие и что этот исследователь действительно прибыл с миром, но сейчас на это не было времени. Шаман знает, что вовсе не присутствие иноземца мешает им в ритуалах, это мать-природа, столь же могучая, сколь и капризная, всегда преподносит сюрпризы тем, кто пытается обуздать ее. Поэтому принесение в жертву чужака не обязательно разрешило бы проблему – напротив, эта жертва могла бы стать еще одной причиной очередной смертельной и бессмысленной войны между ненцами и русскими.
– Постойте, – говорит шаман.
Мюсена, хоть и был самым сильным и бесстрашным воином в поселке и говорил громче всех, замолкает, прислушиваясь к спокойному шаману. Метель, кажется, усилилась, угрожая разрушить чум, который дрожит не переставая.
– Если мы хотим найти выход, если мы хотим связаться со старым духом земли, то должны объединить свои силы, а не тратить их на пустые споры.
Услышав о «старом духе земли», все вздрагивают. Имеет ли он в виду Нга, легендарного бога подземного мира, того, кто держит всех нас на своих плечах, того, чей единственный чих может покончить с нашим существованием? Действительно ли Ясавэй, старый шаман, думает вызвать его, впервые за долгие годы?
Уже давно Ясавэй не обращался к Нга, со времен последней сильной метели, много зим назад. Трудность ритуала в том, что для него нужно много человеческого тепла и минерал, который можно найти лишь в одном месте на архипелаге, не всегда доступном, так как ненцы часто кочуют. Тепло, излучаемое жизненной энергией человека, направляется на камень, который не имеет имени, из-за своей сакральной значимости для связи с подземным миром. Именно для таких экстремальных ситуаций тадебя всегда носит с собой кусок камня, который сопровождает их группу всякий раз во время переселения, но используется он только в редчайших случаях. Самое молодое поколение ненцев знает об этом обычае только понаслышке, предполагая даже, что это всего лишь миф.
Этот ритуал передается у тадебя от отца к сыну. Отец Ясавэя, мудрый Папако, дал сыну последний урок в жизни, обучив этому ритуалу, хотя духовно он сопровождает тадебя до сих пор. Папако всегда говорил: «Тот, кто может вызвать Нга, властен над временем». Хоть и предупреждал, что Нга – бог подземелья и тьмы, он не любит, когда его беспокоят, и, разбудив духа без должной причины, можно навлечь на себя его гнев. Однажды, по легенде, вызванный во второй раз за зиму, Нга заставил землю трястись, как никогда раньше. Казалось, что мир перевернется, будто медведь, разбуженный во время спячки. До тех пор земля Сиртя была одним целым, но это мощнейшее землетрясение разделило ее пополам, на нынешние Южный и Северный острова, называемыми русскими Новой Землей. Поэтому ритуал для Нга выполняется только тогда, когда ни один другой из многих ненецких шаманских ритуалов не дает результата, и ситуация действительно серьезная.
Впервые Ясавэй вызывал Нга много зим назад, на полуострове Ямал, на континенте. Ясавэй был еще совсем молодым. Его отец недавно умер, и вся ответственность за духовную жизнь поселка обрушилась на его плечи. После попытки исполнить все ритуалы, что он знал, без особых результатов, ненцы стали подозревать боязливого новоиспеченного тадебя в профессиональной непригодности и, как можно было ожидать, сравнивали его с отцом, которого безмерно уважали. Казалось, сын не унаследовал талант своего отца. Яса, как его называли в детстве, слишком нервничал. Папы больше не было рядом, он не мог помочь, и давящая ответственность за спасение народа в экстремальной ситуации приводила Ясавэя в отчаяние. Вызвать Нга было сложной задачей, любая ошибка могла стать роковой для них: Нга мог не услышать призыва, и метель покончила бы с поселением, или, еще хуже, Нга мог быть вызван неправильно и заставить землю трястись, поглощая все и вся. Любой из вариантов был благоприятнее, чем бездействие и перспектива быть поглощеннными метелью по своей же вине. В этот момент появилась Еля, мать Ясавэя, которая со дня смерти мужа не произнесла ни единого слова. Она подошла к сыну, напряженному, глядевшему на нее глазами, полными слез. Обняла его и сказала:
– Мне приснился твой отец. Он уверен, что у тебя получится.
Эти слова наполнили сердце Ясы уверенностью и легкостью, развеяв его страхи. Всем известно, что камень Нга может изменять время, и наверняка Папако видел будущее и точно знал, что его сын сможет вызвать старого духа земли. Ясавэй поблагодарил мать, поцеловав ее руки и слегка прикоснувшись лбом к ее губам. Поднялся и произнес заклинание, которому его учил отец:
– «О почтенный Нга / Мы смиренно просим прощения / Потревожив Твой сон / Нам нужна Твоя помощь / Верни нам, просим / Спокойные времена / Когда мир царит на поверхности / Отсрочь наши смерти».
Каждый стих представляет начало и конец каждого времени года, воплощая бесконечный цикл времени, который вращается вперед или назад, в зависимости от воли богов. Затем тадебя должен произнести те же стихи в обратном порядке, не изменяя смысла заклинания, но символически обращая вспять временной цикл. Потом, во время всеобщего обмена энергией вокруг камня, привезенного из земли Сиртя в незапамятные времена, шаман исполняет ритуальные песни и танцы в честь Нга. Так и было сделано, и в конце ритуала, когда Яса вбил теплый камень в землю, несколько минут прошли в напряжении, пока чум трясло от сильного ветра. Все смотрели на друг друга в тревожном ожидании, все, кроме Ели, которая сидела так тихо, что казалась равнодушной к происходящему. Через несколько мгновений чум перестал трястись, метель прекратилась и потеплело. Все закричали от радости и заулыбались, как дети, обнимая Ясу, которого после этого стали называть полным имемем – Ясавэй, и признали могучим тадебя. Обняв мать, он радостно закричал:
– Папа был прав! Папа был прав!
– Я солгала, – сказала Еля без особых эмоций.
– Значит, он тебе не снился? – удивленно спросил Ясавэй, на что она покачала головой:
– Если бы я не сказала тебе то, что сказала, ты бы слишком нервничал и не смог бы вызвать духа, как твой отец. Он так же нервничал, как и ты, и это я научила его контролировать эмоции. Научись управлять своими чувствами, и ты станешь великим тадебя.
Этот урок навсегда остался в памяти Ясавэя.
В тишине шаман ищет в небольшом мешочке из медвежьей шкуры фрагмент камня, его форма похожа на пирамиду, он темный, как комок земли, тадебя медленно поднимает его, шепча заклинание. После этого он гасит небольшой костер, согревавший чум, и опускает камень в центр круга, в который собрались поселенцы. Нга также известен как бог смерти, так что сохранять их жизни не входит в его обязанности. Тем не менее, он любит темноту и соблазняется мыслью об отсрочке смертей его приверженцев, ведь так он получает еще большее удовольствие от поглощения их душ, когда они отправляются в загробный мир. Человеческое тепло, собранное во время ритуала, – это немного жизненной энергии, которую ненцы приносят в дар Нга, чтобы отсрочить свою смерть.
Всего собралось около пятнадцати человек, включая чужака, который находится вне круга из-за болезни. Необходимо, чтобы все действовали вместе, двигаясь ритмично, то ускоряясь, то замедляясь, вперед и назад, прикасаясь к камню руками. Для этого они делятся на две группы, перемежаясь. Пока один человек передает тепло своего тела камню, другой растирает ладони и согревает их дыханием, ожидая своей очереди, и таким образом движение, похожее на танец, не прерывается. В это время тадебя произносит заклинания и песнями просит Нга о помощи. После шестидесяти последовательных движений передачи тепла, Ясавэй опускает руки на камень, убирает медвежью шкуру, покрывавшую пол, а затем, повернув камень острой частью вниз, прочно вбивает его в землю. В этот момент все замолкают, слышно только, как трясется в лихорадке чужак. Проходит несколько минут, но, к ужасу поселенцев, метель не утихает. Тогда Мюсена берет кинжал, направляясь к иноземцу со свирепым видом: