– Нет, умственно.
– Вроде не очень, а что?
– Эта чучундра пленных развяжет!
Немая сцена, достойная пера Николая Васильевича Гоголя. Сейчас бы закрыть занавес, но, к сожалению, это не театр, а у выхода вместо поклонников с цветами ожидает ОН – большой, толстый, откормленный неудачниками песец. Не звали, но пришел.
– Отобьемся! – Сын мгновенно подхватывается и бросается вниз.
– Конечно! – соглашаюсь я и заканчиваю фразу двумя пролетами ниже. – А потом прилетит дед Мазай в голубом вертолете и высадит на крышу кавалерию из-за холмов. И нас захватит обратным рейсом.
Первый этаж встречает сквозняками, вонью портянок и пулеметной очередью. Здравствуйте! Кажется, приветствие произнес вслух. Да что там произнес – проорал так, что заглушил Марину, при виде нас завизжавшую не хуже Витаса в китайском мультике. Правда, и не лучше.
У Петровича реакция немного другая – коротко кивает, не изображая при этом радость от встречи, и продолжает садить из ДШКМ[10 - Крупнокалиберный пулемет Дегтярева – Шпагина модернизированный.] во что-то на площади перед домом. Кажется, что азарт пулеметчика передался самому пулемету – еще немного, и он заржет, как конь, и бросится в атаку, высекая искры концами треноги. По возвращающимся своим херачит, что ли? Нет, скорее поверю в Новодворскую, вступающую в комсомол, чем в такую быструю смену убеждений. Чай, не Гражданская война, где в течение недели можно было помахать шашкой и за красных, и за белых, и за зеленых. Что, не верите в последних? Зря – между прочим, тогдашние зеленые не чета нынешним пидорам.
– Кто разрешил развязывать? – Шлепком ладони по заднице Андрей отогнал Марину, пытавшуюся перерезать скотч на руках очередного пленника осколком разбитой бутылки. – Прибью заразу!
Феерическая картина – грохот выстрелов, звон гильз на полу, злой детина, мечущий молнии из глаз… и голозадая валькирия, летящая из одного угла комнаты в другой. Хоть пиши полотно маслом – «Перун, заглянувший на огонек в Асгард», жаль не умею. Так, а кто будет в роли злокозненного Локи? Блямс… это осыпалось стекло в соседнем окошке. Вот и доброволец явился, только на Джима Кэрри не очень-то похож – в решетку вцепился крупный твареныш и пробует на зуб толстые прутья. Откуда звери в городе?
Бабах! Руки действуют независимо от головы, забитой ненужными мыслями, и незваного гостя выстрелом в упор разрывает пополам. Забавно, нижняя часть улетает, а верхняя так и остается висеть. И на что надеялся своей безумной атакой? Внутрь все равно не попасть, а мы в этой крепости сможем отбиваться бесконечно долго, во всяком случае боеприпасов хватит на неделю. Смерть от голода тоже не грозит, не в первый раз питаться шашлыками из зверьков. Невкусно, но питательно.
Петрович что-то кричит, повернув голову, но не слышу. Да пошел он на фиг. Мне больше делать нечего, как языком трепать… перебьется. Лучше выберу место для стрельбы, растолкав привязанных под подоконником местных бойцов. А ничего так, и коробку с патронами есть где поставить. Удобно. Когда-то приходилось жить в квартирах такой планировки – окна узкие, сантиметров шестьдесят, зато в каждой комнате их по две штуки. Чем не бойницы? Первое до половины заложено мешками с песком, только пулеметный ствол с набалдашником компенсатора поверху торчит, у меня обзор хороший. Вид, правда, не очень…
Угу, мало кому понравится зрелище нескольких сотен зубастых тварей, умильно поглядывающих на пятиэтажку. Время от времени самые нетерпеливые срываются в самоубийственный бросок, но остальные просто сидят и чего-то ждут. Чего, интересно? Неужели того, что мы резко потолстеем и раннего ужина хватит на всех? Фигушки, из принципа похудею, пусть костями подавятся.
ДШК смолк, и я взглянул на Петровича.
– А толку? – ответил он на невысказанный вопрос. – Думаешь, сзади их меньше собралось?
– И чего предлагаешь?
– Ничего. Ты командир, вот тебе и думать.
– Почему я?
– Ну-у-у… в другое время, уж извини, с удовольствием бы перерезал глотку, но сейчас несколько иные обстоятельства…
Андрей, опуская ружье, усмехнулся:
– А ты, дяденька, добрый очень.
– Зато честный.
– Всегда?
– Нет, только сегодня.
– Тогда скажи мне, честный человек, где ключи от пятого этажа?
– Эти? – Петрович показал на вколоченный в дверной косяк гвоздь с висящей на нем связкой. – Там, правда, уже нет никого.
Глава 18
– Ни фига себе шарахнуло! – Лена перевела взгляд с пыльного облака, поднявшегося над городом, на лаз подземного хода. – Еще два десятка бойцов можно вычеркивать из списков личного состава.
Одноухий зверь, которому из-за недавней контузии разрешили остаться рядом с грозной начальницей, лизнул сапог и печально вздохнул, подтверждая прискорбный факт. И вид при этом имел настолько пришибленный, что девушка не удержалась и погладила бедолагу по макушке. Тот замер, опасливо поглядывая на сидевшего неподалеку Василия, но, получив одобряющий кивок, изобразил на морде довольную улыбку.
А Васька церемонно поклонился:
«Поздравляю, сударыня! По нашим обычаям вы только что ввели данную особь в состав своей семьи».
– Чего?
«Не переживай, там, во-первых, испытательный срок не меньше двадцати земных лет, а во-вторых, принятие в семью должны утвердить три командира равного мне ранга. Я-то согласие даю, а вот остальные…»
– Черт с ним, утверждением. Лучше скажи – кем там я его приняла?
– Мужем! – заржал Санек, за что тут же получил подзатыльник.
«Все не так страшно – всего лишь младшим родственником на правах двоюродного брата. Но обязательно с соответствующими обязанностями с его стороны».
– Какими?
«Сама и определишь».
Лена мстительно улыбнулась, бросив на одноухого оценивающий взгляд, а ее младший брат уже начал строить грандиозные планы переглаживания всего доступного воинства. Глаза разгорелись, а в мыслях было такое…
«Даже не думай!» – предостерег Василий.
– А чего такого-то?
«Ничего, конечно, но две крупные стаи уже получили сигнал о начале ритуала приема в семью и движутся сюда со скоростью… Короче – у тебя есть пятнадцать минут, чтобы забраться вон на то дерево и сидеть там тихо-тихо».
– Какой еще ритуал? – возмутился Саня. – У искусственно выведенных инопланетных чудовищ не должно быть никаких ритуалов. Тем более какая семья, если вы все из яйца вылупились?
«Это не яйца, а десантные капсулы, – терпеливо пояснил зверь. – А так мы вполне живородящие, теплокровные и млекопитающие. Да, выведены искусственно… но должны же оставаться всякие рудименты и атавизмы? Вот и просыпается генетическая память потихоньку. Так что ничто человеческое нам не чуждо».
– Точно-точно, все человеческое вам съедобно.
– Не умничай. – Лена взяла младшего брата за плечи и развернула в направлении дерева. – Через пять минут ты уже там.
Санек пробормотал под нос что-то злое, наверняка про дискриминацию по возрастному признаку, и ушел, на прощание пригрозив одноухому зверьку кулаком. Тот привстал на задних лапах и виновато развел передними – извини, мол, но я тут совершенно ни при чем, это все начальство придумало, понимаешь. Саня понимал, но продублировал угрозу другим кулаком, обещая новому родственнику массу не менее новых впечатлений.
А Васька тем временем развил бурную деятельность – выстроил подчиненных (что получилось на удивление быстро) и принялся отрабатывать с ними прохождение торжественным маршем. На возражения Лены отвечал коротко:
«Это будет круто».
В том, что это действительно так, девушка убедилась лично минут через двадцать – проломившаяся через кусты неорганизованная масса тваренышей застыла на месте, завороженная невиданным зрелищем парадного строя. Строгая дисциплина производила поистине гипнотическое действие, а на мордах прибывших командиров, опознаваемых по большому росту, застыло удивление пополам со жгучей, но белой завистью. Подходить ближе они не стали.