Она открыла глаза. Ей показалось, что в зале стало темнее. Она встала, взяла кочергу и поворошила дрова в камине. Пламя вспыхнуло ярче. Громче затрещали дрова, которые со всех сторон охватил огонь. Но этот треск не заглушил скрипа отворяющейся двери и звука приближающихся шагов, раздавшихся за ее спиной.
Ламия резко обернулась и увидела Мару и Ульяну. Они были от нее уже в нескольких шагах. Колеблющееся пламя то освещало их лица, то снова бросало на них тень. Выражение этих лиц не понравилось Ламии. Она почувствовала смертельную угрозу, исходящую от женщин, и невольно подняла кочергу, чтобы защититься.
Увидев этот угрожающий жест, Мара остановилась и придержала рукой Ульяну, которая продолжала идти вперед, не страшась ни злобного взгляда Ламии, ни кочерги в ее руках, способной в любое мгновение превратиться в смертоносное орудие. Мара огляделась и увидела развешенное по стенам рыцарское оружие. Она сняла короткий меч и передала его Ульяне, а себе взяла секиру с лезвием в форме полумесяца и длинным древком. Теперь и они были вооружены, причем намного лучше, чем их соперница. В случае схватки Ламия была бы обречена на поражение. Она сразу поняла это. И, чтобы выгадать время и дать себе возможность подумать, как избежать опасности, с нарочитой веселостью воскликнула:
– О, кого я вижу! Да у меня гости! Вот уж не ожидала.
– Это ты гость в моем замке, – с ненавистью ответила Ульяна. – Причем незваный гость.
– Это как посмотреть, подруга, – сказала, нагло усмехаясь, Ламия. – Я имею перед тобой преимущество на право называться хозяйкой замка тамплиеров. Из нас двоих я оказалась первой в постели Анжело Месси. И пробыла там намного дольше, чем ты. Что ты скажешь на это?
– Скажу, что ты наглая тварь, которая обманом прокралась в мой дом, – повысила голос Ульяна. – И будешь наказана за это.
– Ты думаешь, я тебя боюсь? – казалось, искренне удивилась Ламия. – Посмотри в мои глаза – в них нет ни тени страха.
– Осторожно! – негромко предостерегла Ульяну Мара. – Не вздумай смотреть ей в глаза. Это очень опасно.
Ламия зашипела от злости.
– Ты опять мешаешь мне, старуха, – злобно сказала она. – Нет, я все-таки убью тебя!
– Руки у тебя коротки, – произнесла Мара, перехватив ручку секиры поудобнее и подходя ближе. – Как и твой ум. – Она приказала Ульяне: – Заходи с другой стороны. А если она бросится на тебя, то вонзи в нее меч по самую рукоять. И ничего не бойся.
– Я не боюсь, – сказала Ульяна, поднимая меч. – Если придется, я убью ее без всякой жалости. Она угрожала смертью моему сыну.
Несмотря на то, что в руках у нее была только кочерга, Ламия могла бы справиться по одиночке с каждой из женщин. Но вдвоем они с легкостью одолели бы ее. Она понимала это. Понимали и они. А потому медлили нападать, надеясь, что она сдастся на милость победителей. Но это была та самая отсрочка, в которой так нуждалась Ламия. Спасительная мысль мелькнула в ее голове. Она бросила кочергу, целясь в голову Ульяне. И, воспользовавшись тем, что та отшатнулась, пробежала мимо нее, оказавшись у стены, на которой висела охотничий трофей – голова дикого кабана с громадными клыками. Ламия потянула за один из клыков, и в стене открылась потайная дверь, за которой была видна узкая винтовая лестница. Это был тайный ход, по которому можно было как спуститься вниз, так и подняться наверх. Но Ламия не скрылась в нем. Она остановилась на пороге и обернулась к своим врагам, которые после короткой заминки, вызванной неожиданностью маневра, бросились за ней.
– Стоять! – крикнула Ламия, поднимая руку. – Или одна из вас сильно пожалеет!
Но не угроза, прозвучавшая в ее голосе, заставила женщин остановиться. Они были всего в нескольких шагах от Ламии, но все равно не смогли бы задержать ее до того, как она скрылась бы за потайной дверью.
Увидев, что непосредственная опасность ей пока не угрожает, Ламия неожиданно рассмеялась. Ее почти безумный смех, усиленный эхом, прозвучал под высокими сводами каминного зала грозно и зловеще. Мара и Ульяна с недоумением смотрели на нее.
– Одна из вас пришла сюда за сыном, вторая за мужем, – сказала Ламия, внезапно перестав смеяться. – Один из них заперт в подвале, а второй наверху, в башне. Обоих я убить не успею, но одного – наверняка. И вы не знаете, куда я сейчас направлюсь. Можете только гадать. А заодно решить, кого из двоих вам удастся спасти. Вы можете спуститься в подвал, можете подняться в башню. Но только вдвоем. Если вы разделитесь, то с любой из вас я справлюсь без труда. Выбор за вами.
В голосе Ламии звучало злобное торжество. Мара и Ульяна в растерянности смотрели друг на друга. Они поняли, что Ламия не шутит и выполнит свою угрозу. И она действительно могла успеть убить Ксиу или Фолета. И одну из них, если они бросятся за ней поодиночке. Каждая к тому, кого любит больше жизни.
– Она снова провела нас, эта проклятая девка, – проворчала Мара, обращаясь к Ульяне. – Но с Фолетом ей будет справиться не так просто. Так что у нас будет время. Сначала мы спасем твоего сына.
– Нет, – ответила Ульяна. – Я не могу так. Потом я буду корить себя всю жизнь за то, что спасла сына и бросила Фолета на растерзание этой твари. Да и ты меня не простишь.
– И что же нам делать? – спросила Мара, опуская секиру, ставшую ненужной.
Ульяна впервые видела Мару растерянной. Но она и сама не знала, как ей поступить. Выбор, который им предлагала сделать Ламия, был ужасен, и она знала, что не будет его делать. Оставалось одно – покориться неизбежному.
– Что ты хочешь? – спросила Ульяна, обращаясь к Ламии. – В обмен на жизни Фолета и моего сына.
– Вот так-то лучше, – снова рассмеялась Ламия. Она уже не скрывала своего торжества. – Я по-прежнему хочу сто миллионов евро. Но это будет выкуп за жизнь твоего сына. А за жизнь Фолета тебе придется заплатить отдельно. Ты сама виновата в этом.
– И что ты хочешь за его жизнь? – спросила Мара.
– Не с тебя, старуха, – презрительно ответила Ламия. – У тебя нет ничего, что могло бы меня заинтересовать. А вот она отдаст мне свой замок. Замок тамплиеров за жизнь Фолета – это невысокая цена, ведь правда? Кто из вас думает иначе?
Ламия откровенно издевалась над женщинами. Она понимала, что перехватила инициативу. И, несмотря на грозное оружие в их руках, была сильнее, чем они.
– Не соглашайся, – покачала головой Мара. – Она все равно обманет. Я это знаю.
– У меня нет другого выхода, – устало ответила Ульяна. – Так хотя бы есть шанс. Извечный русский авось. Надежда на чудо.
– Твое право, – сказала Мара, морщась, словно от боли. – Твои деньги, твой замок. Твоя жизнь.
– Зачем мне деньги и замок без Ксиу и Фолета? – спросила Ульяна. Но это был не вопрос, а утверждение. – Что же это будет за жизнь? Нет, пусть берет себе все, что хочет. И пусть подавится всем этим!
Ульяна выпустила меч из рук, и он громко звякнул, упав на каменные плиты. Это походило на признание своего поражения. Так в прошлом рыцари побежденной армии бросали свое оружие к ногам победителей. Подумав об этом, Мара в бессильной ярости еще крепче сжала секиру. Если бы Мара не опасалась промахнуться, она метнула бы свой боевой топор в Ламию и пригвоздила ее к двери, словно крысу, чтобы та не могла сделать и шага и сдохла, корчась в муках. Но риск был слишком велик, и Мара сдержалась.
– Я согласна, – сказала Ульяна, обращаясь к Ламии. – Ты получишь деньги и замок.
– Я в этом не сомневалась, – нагло усмехнулась Ламия. – И, кстати, забыла спросить – как вы оказались в замке? Неужели решетка подвела?
Но женщины молчали, не отвечая.
– Ладно, можете не говорить. Но не вздумайте снова воспользоваться этим способом. Теперь я буду настороже. И при малейшем подозрении, что вы хотите меня обмануть, я без промедления и жалости убью обоих – и мальчишку, и твоего мужа, Мара.
– В таком случае у меня есть одно условие, – твердо сказала Ульяна.
– Условия здесь ставлю только я, – заявила Ламия. – Ты можешь только просить или умолять меня. Что ты хочешь?
– Прежде чем я отдам тебе деньги и замок, я должна убедиться, что мой сын и Фолет еще живы и с ними все в порядке, – ответила Ульяна. – А без этого не будет ничего.
– Пока что я тебя не обманывала ни в чем, – усмехнулась Ламия. – А вот тебе верить надо с оглядкой, как я поняла. Ну, да ладно! Ты со своей престарелой подружкой выйдешь за ворота замка, и я покажу тебе твоего сына в окно его спальни. Фолет в подвале, там окон нет. Так что придется вам поверить мне на слово, что у него все хорошо. Когда я в последний раз разговаривала с ним, он читал книгу и просил его не беспокоить.
– Фолет не умеет читать, – вскрикнула Мара. – Ты лжешь!
– Так он сказал, – пояснила Ламия. – А из-за закрытой двери мне было не видно, чем он занимается на самом деле. Может быть, он копал землю, как крот, чтобы вырыть подземный ход и сбежать. Он всегда был неугомонным старичком. А сколько крови мне в прошлом попортил! Признаюсь, я с удовольствием убила бы его. Но договор есть договор. Так что поспешите, пока я не передумала. Кроме денег вам сейчас нужен еще и нотариус. А это намного усложняет задачу.
– Деньги…, – начала было Ульяна, собираясь сказать, что сто миллионов евро лежат в баулах в багажнике ее машины.
Но ей не удалось договорить. Массивная дверь, находящаяся за спиной Ульяны и Мары, тяжко заскрипела, открываясь, и в каминный зал вошли Артур и Ксиу. На их лицах читалось любопытство. Густые черные волосы Артура были разлохмачены, словно их растрепал сильный ветер, а личико мальчика выглядело изможденным и заплаканным. Когда Артур увидел в руках Мары секиру, он от неожиданности присвистнул и воскликнул:
– Вот это да! Я вижу, здесь идет серьезный разговор. Вы не возражаете, если мы к вам присоединимся?
Ульяна, увидев сына, удивленно и радостно вскрикнула. Закричала и Ламия, но от ярости. А Мара, сообразившая, что происходит, раньше остальных, размахнулась и метнула секиру в Ламию.
Но, как Мара и опасалась, она промахнулась. Секира глубоко вонзилась лезвием в дверь, пролетев рядом с плечом Ламии. Зашипев, словно разъяренная змея, Ламия скрылась за потайной дверью, закрыв ее за собой.
Мара бросилась к двери и рванула ее на себя. Но не смогла открыть. Тогда она потянула за клык дикого кабана, как до этого делала Ламия. Но дверь на этот раз не отворилась. Возможно, она имела скрытый механизм или засов с внутренний стороны, который задвинула, убегая, Ламия.
– Что происходит? – недоуменно спросил Артур. – Ульяна, объясни!