– То, без чего моя жизнь не имеет смысла.
– И что же это? Украшения, бриллианты?
– Древняя рукопись. «Detur digniori».
Лейтенант Гарсия посмотрел на Ламию как на сумасшедшую. И она снова перехватила его взгляд. Отчетливо выговаривая каждое слово, сказала:
– Эта книга позволит нам с тобой вести в Мадриде роскошную жизнь. Или ты собираешься содержать меня на зарплату полицейского?
Мигель Гарсия, чувствуя себя виноватым и жалким, запротестовал:
– Но я же не знал! Расскажи мне все.
И она рассказала о кладах, о которых прочитала в книге, и о картах, с помощью которых спрятанные сокровища можно было найти. Рассказ ее был живописен, но краток. Ламия знала, что полицейский уже всецело в ее власти, и она могла сделать с ним все, что захотела бы. Послать его в замок тамплиеров и даже на край света. Он с радостью пошел бы ради нее даже на смерть. Но Ламии самой было приятно вспоминать и говорить о рукописи, ставшей для нее почти наваждением. Поэтому она потратила на это некоторое время.
– И это все может быть нашим, – произнесла она, заканчивая свой рассказ, – если ты сумеешь вернуть мою книгу.
– Я приду в замок и потребую отдать ее, – заявил Мигель Гарсия. – Пусть попробуют отказать полицейскому!
– Глупец, – презрительно сказала Ламия. – Разумеется, она скажет тебе, что не видела ни моей книги, ни даже саму меня. Поклянется, если потребуется, в этом на библии. И тебе придется убраться восвояси. Не приведешь же ты меня в доказательство своих слов. Тогда нам обоим не выбраться из замка живыми. Ты не знаешь, какая это страшная женщина! Мы можем добиться своего только хитростью.
В любое другое время Мигель Гарсия возразил бы Ламии. Он привык добиваться своего в честной и открытой борьбе. Тем более, когда его противником была женщина. Женщин он совсем не опасался. Он считал себя умнее любой из них. Но сейчас он покорился воле, которая была сильнее его. Полицейский подумал немного и сказал:
– Я приду в замок тамплиеров, назову твое имя и обвиню тебя в гибели лошадей. А затем я потребую предоставить мне возможность обыскать все помещения в замке, якобы для того, чтобы найти твои отпечатки пальцев, которые ты могла оставить. Это будет выглядеть правдоподобно и не вызовет ни у кого подозрения.
– Хорошо придумано, – одобрительно заметила Ламия. – Только остерегайся ее дворецкого, Фолета. Это хитрая и коварная бестия. Он может нам все испортить.
– Пусть только попробует, – усмехнулся лейтенант Гарсия. – Я арестую его под предлогом того, что он мог быть твоим сообщником. Надену на него наручники, посажу в машину, и он лишится возможности мне помешать. А перед тем, как уехать, отпущу, якобы уступив просьбам хозяйки замка.
– Нет, ты привезешь его ко мне, – возразила Ламия, кровожадно раздув ноздри. – Или ты забыл, что он хотел меня изнасиловать? Я хочу вернуть ему долг.
– Но это может быть не так…, – начал лейтенант Гарсия. Но встретился со сверкающим ненавистью взглядом Ламии и поспешил добавить: – А, впрочем, как знаешь.
– Умница, – похвалила его Ламия. – Таким покладистым ты мне нравишься больше.
Ободренный этими словами, Мигель Гарсия потянулся к ней. Он снова почувствовал неодолимое желание обладать ею. Но Ламия больно ударила его по руке.
– Как мед, так и ложкой, – усмехнулась она. – Но у меня принцип – не весь бочонок сразу. Когда вернешься с книгой, тогда и попросишь сладенького. А пока забудь. И поспеши, а то вдруг они снова на ночь опустят решетку? Тогда тебе придется ждать до утра, бродя под окнами замка, словно несчастный влюбленный. И не думай, что сможешь возвратиться и приятно провести время со мной. Этому не бывать, так и знай.
Ламия уже перестала изображать из себя невинную скромную девушку, ставшую жертвой своей наивности. Она подчинила себе волю Мигеля Гарсии и не боялась, что он взбунтуется и выйдет из-под ее власти. Он был не первый мужчина, который попадал в ее хитро расставленные силки. И она была уверена, что не последний. Но пока полицейский ей был нужен. А потому Ламия поступала с ним так, как это с давних времен делали на Востоке, подвешивая на шесте морковку перед носом ослика, за которой тот должен был тянуться и поневоле идти вперед.
Когда Мигель Гарсия ушел, чтобы вернуться в замок тамплиеров за древней рукописью, Ламия задумалась. Она ловко избежала угрожавшей ей опасности в лице этого дурака полицейского, соблазнив его и переманив на свою сторону. И даже сумела – или сумеет, – извлечь из его страсти выгоду, если он вернет ей утерянную рукопись. Но что делать с ним после этого?
Ламию раздражала необходимость постоянно обманывать полицейского, манипулируя фактами и обильно приправляя их ложью. Ей это было легко, но приходилось помнить обо всем, что она выдумывала, чтобы не попасть впросак, а это утомляло ее. Да и удерживать Мигеля Гарсию все время в полу-гипнотическом состоянии, внушая ему мысли, которые он принимал за свои, было бы слишком хлопотно. И уж тем более она не собиралась ехать с ним в Мадрид, даже в качестве законной жены. При одной мысли об этом Ламию разобрал почти гомерический смех, словно она вспомнила забавный анекдот.
«Жена! Да что он о себе возомнил, ничтожество? – думала она, сожалея, что не может никому об этом рассказать, чтобы всласть поиздеваться над Мигелем Гарсия. – Может быть, он еще захочет, чтобы я родила ему маленьких мигелей гарсийчиков, которых он будет обучать полицейской премудрости? Идиот!»
Она презирала Мигеля Гарсия, и больше всего за его глупость. Одна ее машина, наверное, стоила больше, чем полицейский заработал за всю свою жизнь, а ему это даже в голову не пришло, когда она рассказывала о своем якобы нищенском существовании.
Отсмеявшись, Ламия решила, что проще всего будет избавиться от полицейского, когда он вернется из замка тамплиеров. Так же, как она избавилась от водителя грузовика. А затем бежать из Испании, как она собиралась до этого, с книгой или даже без нее.
– Но не будем торопить события, – хмыкнула Ламия. – Надо дождаться его возвращения. А там посмотрим, как поступить.
Глава 20.
Ульяну разбудило тихое, но настойчивое постукивание в дверь спальни. В окно было видно небо с дымчатыми облаками, которые могли пролиться дождем. Уже рассвело, но солнце еще не поднялось над горизонтом настолько высоко, чтобы заглянуть в комнату. Она встала, посмотрела с улыбкой на спящего мужа, дышавшего ровно и глубоко, вздохнула, сожалея о том, что ей пришлось оставить теплую постель, накинула халат и приоткрыла дверь. На пороге стоял Фолет. Его обеспокоенное лицо, как и облака в небе, не предвещало ничего доброго.
– Что еще случилось, Фолет? – вырвалось у Ульяны.
– У нас гость, – громким шепотом произнес старичок. И от того, что он шептал, произносимые им слова звучали таинственно и тревожно. – Он сказал, что не может и не хочет ждать, пока ты выспишься, потому что сам он из-за тебя не сомкнул глаз всю эту ночь. И еще много чего другого наговорил. Он очень раздражен и зол. Мне едва удалось уговорить его подождать во дворе, пока ты спустишься.
– Да кто он-то? – воскликнула Ульяна, ничего не понимая.
– Эргюс Бэйтс.
Услышав это имя, произнесенное почти зловеще прозвучавшим шепотом, Ульяна невольно вздрогнула. Она совсем забыла о нем, обрадованная тем, что ей удалось раздобыть сто миллионов евро, не продавая книги из библиотеки замка. И даже не перезвонила ему, чтобы сообщить, что их сделка отменяется. А он явно ждал ее звонка. И был, несомненно, вправе злиться на нее. Возможно, он даже сам звонил ей не раз. Но она отключила телефон, и так и не включила его до сих пор. Она слишком легко отнеслась к договоренности с Эргюсом Бэйтсом. А он, по всей видимости, рассуждал иначе. Поэтому он сейчас в замке.
Ульяна поняла, что ей предстоит оправдываться и, если понадобится, даже умолять его простить ее. Эргюс Бэйтс был не из тех людей, с которыми можно ссориться. Почему-то Ульяна была уверена в этом, хотя у нее и не было повода убедиться. Но она знала, что он был партнером и другом Анжело Месси. И уже одно это внушало ей опасение.
Глядя на лицо Фолета, Ульяна поняла, что он также опасается нежданного гостя. Вероятно, Фолет встречался с ним в прошлом, когда Эргюс Бэйтс навещал бывшего хозяина замка тамплиеров. Иначе он не впустил бы его в замок и не позволил бы разговаривать с собой в таком тоне. И уж тем более не стал бы будить ее, Ульяну, чей сон был для него почти священным.
– Мне нужно пять минут, Фолет, – сказала она. – Попроси его подождать. Пригласи в замок. Предложи кофе или вина.
– Поторопись, – мрачно произнес Фолет, повернулся и побрел по коридору к ведущей вниз лестнице. Ульяна заметила, что он хромал больше обычного. Это значило, что Фолет был сильно встревожен и напряженно размышляет.
Ульяна с сожалением вздохнула, подумав, что ее беспечность доставляет неприятности не только ей, но и тем, кто ее окружает. Мысленно ругая себя и обещая измениться в будущем, она начала быстро одеваться, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Артура. Объясняться с мужем ей не хотелось. Она должна была сохранить силы и душевное спокойствие для предстоящего ей неприятного разговора с Эргюсом Бэйтсом. А в том, что этот разговор будет неприятным, она не сомневалась.
Одевая длинный сарафан в крупных красных цветах, в котором она выглядела особенно юной и привлекательной, Ульяна со вздохом подумала, что одних женских чар и обаяния ей на этот раз будет недостаточно. Но не стоило ими пренебрегать. Эргюс Бэйтс все-таки мужчина, и он явно не равнодушен к ней. Может быть, удастся его умилостивить обещанием дружеских отношений в будущем. Можно даже пригласить его провести некоторое время в замке в качестве почетного гостя. В крайнем случае, она могла подарить ему одну из книг, обладателем которых он едва не стал. Это была бы пусть скромная, но компенсация причиненной ему обиды, которая вкупе с раскаянием Ульяны могла бы уменьшить его гнев и заставить простить ее.
– Жаль, что я не блондинка, – хмыкнула Ульяна, разглядывая свои рыжие волосы в зеркало. – На это можно было бы многое списать. Но перекраситься я уже не успею.
Размышляя подобным образом и изыскивая способы, как выйти из сложившейся ситуации с наименьшими потерями, она вышла из комнаты, послав воздушный поцелуй продолжавшему безмятежно спать мужу. В холле ее поджидал Фолет. Старик был мрачен, словно грозовая туча.
– Он отказался от вина и кофе, – сказал Фолет по-прежнему шепотом, словно опасаясь, что его могут услышать посторонние. – И он зол, как разъяренный кабан. Будь осторожна! Он очень опасен, поверь.
– Фолет, милый, выполни одну мою просьбу, ни о чем меня не спрашивая, – сказала Ульяна. Фолет настороженно посмотрел на нее, но промолчал и кивнул головой. – Смотри внимательно на меня. И если я сделаю вот так, – она щелкнула пальцами, словно кастаньетами, – немедленно, а, главное, незаметно спустись в подвал и подожги книги в библиотеке. Они должны сгореть дотла, все до единой, прежде чем пожар начнут тушить. Ты меня хорошо понял?
Фолет снова молча кивнул. Ульяна мимолетно улыбнулась ему и, проходя, ласково погладила по плечу. Она вышла во двор замка, где ее ждал Эргюс Бэйтс. Сухопарый светловолосый мужчина нетерпеливо прохаживался возле своего огромного черного лимузина, почти уткнувшегося передним бампером в казавшийся рядом с ним крошечным «Seat – Leon». Могло показаться, что лимузин загнал автомобиль Ульяны в угол и навис над ним, угрожая расправой.
Увидев Ульяну, Эргюс Бэйтс изобразил на хмуром лице улыбку и направился к ней, не дожидаясь, пока она подойдет.
– Рад видеть вас в добром здравии, – сухо произнес он. – Когда вы перестали отвечать на мои звонки, я навыдумывал всяких ужасов. Проведя бессонную ночь, не выдержал, сел в свой самолет и бросился вам на помощь. Почти как a knight without fear and without reproach – рыцарь без страха и упрека.
Он пытался шутить, но его налившиеся кровью глаза альбиноса угрожали Ульяне. И она не была введена в заблуждение его улыбкой.
– Благодарю вас, Эргюс, – сказала она, улыбнувшись так же неискренне. – Я всегда знала, что могу на вас положиться в трудную минуту.
– Тогда почему вы не позвонили мне, как мы договаривались? – почти грубо спросил Эргюс Бэйтс, устав притворяться. Его глаза зло сощурились. – Вы были так заняты? Но вам надо было только сообщить мне номер своего банковского счета. В крайнем случае, вы могли послать сообщение. Это дело одной минуты. Вы не смогли найти даже минуты для вашего старого доброго друга и верного рыцаря?