– Так точно, Хозяин! – Семенов помялся немного. – В ее истории есть только один непонятный момент…
– Какой же? – Первый привстал было со своего места, будто намереваясь куда-то направиться, но потом снова опустился в кресло.
– Видите ли… когда наш сотрудник стал расспрашивать ее о приметах Занозина и упомянул про отсутствующую руку… В общем, она настаивает на том, что у Занозина не было никаких увечий!
– Что? – вскинулся Первый. – Что это значит? Она видела Занозина лично?
– Нет. В том-то и дело… Она вернулась с работы, когда мерзавец уже ушел. Все это она рассказала со слов сына.
– Который в муку, – немного разочаровано подытожил Первый. – Что ж, я отправлю туда Патрикеева. – Мазнин! – он крикнул одному из гвардейцев, и тот живо подскочил к Первому. – Передайте Патрикееву, чтобы он…
– Извините, Хозяин, – набравшись смелости, перебил его Семенов. – Я бы попросил вас поручить этот вопрос мне. Все-таки я начинал поиски…
– И ничего толком не добился, – недовольно процедил Первый. – Теперь розыском командует Патрикеев. У вас свои дела.
– И тем не менее, прошу вас дать мне возможность исправиться! – с жаром произнес Семенов. – Я выполнил ваши поручения касательно кемеровской истории и решил вопрос с Иерархом…
– Я бы попросил вас, Слава… – Первый не закончил предложение, но Семенов все понял. Он явно сболтнул лишнего. Секретарь покосился на гвардейца, но на бесстрастном лице Мазнина не отражалось ни единой эмоции, помимо преувеличенного внимания к любому телодвижению Хозяина.
– Вы упустили Некто, – уколол Семенова Первый. – Этот либерастический гондон ускользнул от вас, словно угорь из крупноячеистой сети, и снова ведет свою подрывную деятельность! По-вашему, я должен теперь его ловить в этой чертовой Латвии, или где он там сейчас? Вы осознаете, что это будет дипломатический скандал?! Как вы вообще могли допустить, чтобы эта тварь пересекла границу??
Семенов опустил голову. – Моя вина, Хозяин, – хрипло выдавил он, пряча румянец на щеках. – Но в том случае вмешались абсолютно непредвиденные нами обстоятельства. Третья сила…
– Расскажите еще мне! – перебил его Первый. – Я не желаю слушать ваши жалкие отмазки! – он приложил указательный палец к левому виску и на некоторое время задумался. Семенов с замиранием сердца ждал продолжения разноса.
– Хорошо. Я дам вам последний шанс в этом деле, – Первый небрежно махнул Мазнину рукой, и тот поспешно удалился к стене. – Не подведите меня на этот раз, Слава, – он повернул кресло на пол оборота в сторону, давая понять, что аудиенция закончена.
– Спасибо, Хозяин! – Семенов поднялся, не веря в свою удачу. – Я приложу все силы к поимке Занозина!
– Да, и еще, – Первый вновь повернулся к секретарю. – Возьмите с собой Брудова. Меня впечатлила его работа в Кемерово. Свободен! – на этот раз он полностью отвернулся от Семенова, так что тот видел лишь высокую спинку его кресла.
Семенов направился к выходу. Он не рассказал Хозяину о еще одном донесении, которое поступило совсем недавно. Вызванный по сигналу тревоги в один из коттеджных поселков закрытого типа наряд полиции обнаружил труп полковника Ивана Разина, который выступал на стороне обвинения по делу Трямкина. Это вряд ли было совпадением, но Семенов хотел сначала лично удостовериться в наличии связи между появлением Занозина и смертью Разина.
Занозин. И фамилия-то какая подходящая! Этот парень не выходил у Семенова из головы. За годы службы во внешней разведке, а затем и в контрреволюционном подразделении, еще ни один человек не ускользал от него, ни один! А теперь он не может найти какого-то малолетнего подонка, сбежавшего с больничной койки! Да еще этот Некто… Семенов сжал кулаки. Ничего, он еще разберется с ними, пусть даже ему придется положить на алтарь свою карьеру!
А Брудов! После кемеровского дела секретарь Первого надеялся, что больше не увидит этого человека. То, что сотворил Брудов с девушкой и ее семьей, было слишком даже для видавшего всякое оперативника.
Впрочем, воодушевление от того, что Первый дал ему возможность вернуться к поискам мальчишки, перевешивало отвращение к Брудову и его методам. Семенов забрал свой планшет из короба и начал надиктовывать приказы.
Паша лежал на деревянном топчане и грелся на теплом филиппинском солнышке. На лице его лежала цветастая полосатая шапка, защищавшая глаза от ярких лучей. Теплое море плескалось практически у самых пашиных ног, иногда щекоча его пятки своими солеными брызгами.
Не смотря на то, что Приват-отель острова Самар встретил их с таким гостеприимством и радушием, словно они были, по меньшей мере, особами королевских кровей, Паша все равно ощущал какое-то смутное беспокойство, какую-то пустоту внутри, которую не могло заполнить ничто.
Стоп, стоп. Их? Кого это, их? Он, что, не один? Паша снял шапку с лица и приподнялся на локтях, щурясь с непривычки.
– Дорогой, твой коктейль! – сказала аппетитная смуглая девушка, присаживаясь на стоявший рядом лежак. Она протянула ему высокий запотевший бокал с коричневато-оранжевой мутной бурдой и торчащей из нее соломинкой.
Паша, чуть помедлив, взял бокал и осторожно поднес соломинку ко рту. Он лихорадочно вспоминал имя красотки. «Света, Ира, Вика» – крутилось у него в голове. «О! Вероника! И откуда я ее знаю?»
– Спасибо, Вероник, – хрипло произнес он. Коктейль и в самом деле был очень кстати. Горло сильно пересохло. То ли от здешнего зноя, то ли от волнения. Паша втянул в себя немного жидкости. – Ммм, это алкогольный? – во рту почувствовался резкий привкус какого-то крепкого пойла.
– Ну конечно! Ты же просил Ферриту! – смешно надула губки Вероника и отхлебнула из своего бокала какую-то прозрачную газировку.
– А у тебя там что? – спросил Паша.
– Спрайт. Пойдем искупаемся?
– Иди, я догоню. Сейчас только допью, – Паша приподнял спинку своего лежака и уселся поглубже.
Вероника поставила полупустой бокал на песок и зашла в воду, соблазнительно покачивая бедрами. Тоненькие ниточки ее купальника ввергали Пашу в дикую похоть.
– Догоняй! – она обернулась и махнула Паше рукой, а затем скрылась в толще бирюзовой воды, подняв небольшой фонтанчик брызг.
Паша изо всех сил напрягал память, но не смог вспомнить даже того, как он оказался на этом лежаке. Это было очень странно. Он откуда-то знал, что находится именно на Филиппинах, именно на острове Самар. Но как он сюда попал, где нашел это девчонку и что, черт возьми, ему делать со всем этим дальше – этого Паша не понимал.
Виски начало распирать, а песчаный пляж вдруг закачался перед глазами – верный признак зарождающейся панической атаки. Паша отбросил соломинку и залпом осушил свой бокал, а затем встал с лежака и пошел к воде, стараясь выкинуть из головы назойливые мысли о грядущем сумасшествии. Он должен догнать Веронику. Тогда он сможет деликатно ее расспросить и выяснить какие-нибудь подробности. По всему выходит, что у нее-то с головой было все в порядке.
К удивлению Паши, вода стала быстро уходить от берега. Только что море плескалось буквально в нескольких шагах от лежака, но теперь полоса суши ширилась с каждой секундой, будто кто-то выдернул пробку из огромной ванны. Вероника махала Паше рукой, находясь примерно метрах в пятидесяти от берега, и похоже, не испытывала какого-то дискомфорта.
Паша перешел на бег. В несколько прыжков он добрался до воды и зашел в нее по пояс, озираясь по сторонам. Одним из преимуществ их отеля была абсолютная уединенность, но теперь Паша многое бы отдал за возможность обратиться за разъяснениями по поводу странного поведения моря к одному из отдыхающих по соседству. К сожалению, кроме Вероники он не увидел ни единого живого существа.
– Ника! – закричал Паша, вновь бросаясь вперед. Пока он осматривался, вода снова ушла, и теперь ему было по колено, хотя от лежака он проделал уже достаточный путь. – Плыви ко мне навстречу! – он побрел по дну, помогая себе руками.
Вероника что-то крикнула ему в ответ, но ее голос заглушил нарастающий шум. Похожий звук мог издавать огромный ковер, который тащили по асфальту. Почему у Паши возникла такая ассоциация, он не понял, но чувствовал, что она верная.
– Что? Я не слышу! – заорал Паша, переходя на брасс. Ему наконец удалось забраться на глубину, так что его ноги теперь не чертили по песку.
– … не могу! – донеся до него обрывок фразы.
– Давай к берегу! – в рот Паше попала соленая вода, и он закашлялся, сбив дыхание. Паша вдруг подумал, что не знает, насколько хорошим пловцом он является. Конечно, на воде он, вроде бы, держался неплохо, но в такой ситуации явно прежде не был. А что, если он переоценивает свои возможности?
Паша обернулся и посмотрел на удаляющийся берег. Увиденное его не обрадовало. Как бы то ни было, теперь он не мог повернуть назад и бросить Нику одну. Расстояние между ними сокращалось, что давало Паше хоть какую-то надежду.
– Паша, мне страшно! – завопила она уже совсем близко.
– Держись, я рядом, – подбодрил он ее и несколькими гребками преодолел оставшиеся метры. – Нам надо выбираться отсюда, иначе нас унесет в открытое море!
– Я устала, – жалобно простонала Вероника, вяло перебирая руками под водой. – Что за хрень вообще происходит?
– Я не знаю. Похоже, это какой-то мощный отлив. Надеюсь, он не продлится слишком уж долго. Нам надо стараться оставаться как можно ближе к берегу. Придется потерпеть, – Паша заплыл Нике за спину и попытался подталкивать ее в направлении суши, но это оказалось неудачной затеей.
– Ложись на спину и отталкивайся ногами, а я буду тянуть тебя за руку, – решил он после недолгих раздумий.
– Мы умрем? – прошептала Вероника посиневшими губами.
– Не говори глупостей! – постарался успокоить ее Паша. – Отлив должен скоро закончиться. Начнется прилив, и нас вынесет на берег, как тюленей, вот увидишь! – сам он был в этом вовсе не уверен, но делиться с девушкой своими мрачными мыслями не хотел.
Ника со всхлипом перевернулась на спину и вытянула левую руку с холеными длинными ноготками. Паша, в свою очередь, расположился чуть по диагонали и, сжав ладонь девушки своей, поплыл к берегу, изо всех сил отталкиваясь ногами и свободной рукой.