– Бабуля-я, смотри, рыбка губками шевелит, – мой трёхлетний внук Ванечка смотрел удивлённо-заинтересовано на рыбу в большой клетчатой сумке, с какими в лихие девяностые челноки ездили за границу.
С этой сумкой, лежащей на земле, стоял на базаре в городе Конаково мужчина средних лет, загорелый, крепкий, с аккуратной интеллигентной бородкой, одетый в военную униформу – защитного цвета брюки и ветровку.
– Это карп, Ваня, он… он скоро уснёт, как и другие рыбки в сумке, видишь, как много дядя наловил.
– Можно потрогаю, бабушка-а?
– Можно, можно. Верно, это карп, – добродушно ответил продавец, он же, видимо, и рыбак.
Ванюша осторожно дотронулся до туловища, головы рыбы, хотел сунуть пальчик ей в рот…
– Нет-нет, вот это нельзя, Ваня. Постой и просто посмотри на рыбку.
В распахнутой огромной сумке с одной стороны аккуратно лежали судаки, большие, серебристые, вытянутой формы, рядом несколько карпов, ещё живых, шевелящих губами, тут же лещи с толстой спинкой, а рядом много подлещиков. Около продавца устойчиво стоял и чувствовался уже издали запах свежей, недавно пойманной рыбы.
– Вот это улов! – с восхищением сказала я. – Сами поймали?
– А то кто же, – с гордостью ответил мужчина. – Вчера день да сегодня утром рыбачил.
– Наверное, с лодки?
– Конечно, судака на берегу не поймаешь, тем более таких…
– Сколько же весит вот этот судачок, – я показала на самого большого.
– Три с половиной килограмма, остальные – два и больше, – продавец раздвинул рыбу в сумке. – Видите, пять судаков поймал, берите на уху.
– У вас и лещи большие, красивые, уху-то можно и с лещами сварить, а судачка лучше на заливное.
– Вот и покупайте!
Ванечка сел на корточки и во все глаза смотрел на рыбу, никогда он не видел её столько и такую разную.
– Бабуля-я, купи эту рыбку, – внук указал на карпа. – Я его в тазик с водой пущу, можно?
– Ванечка, мы судака лучше купим. Завесьте нам этого – самого большого, сколько потянет?
– Три шестьсот, округлим – три с половиной килограмма. Завернуть?
– Спасибо, – расплатившись, я положила рыбу в сумку.
– Так что вы будете делать с ней, хозяюшка, как готовить?
– Из половины судака сделаю заливное, другую половину приготовлю по-польски.
– Это как?
– Да просто очень. Чистим, моем, режем рыбу, припускаем в специях до готовности. Отвариваем несколько яиц. Рублеными белками обсыпаем рыбку, а желтки перетираем с кусочком сливочного масла, доводим до кипения и поливаем этим соусом и рыбу, и молодую горячую картошечку, которую кладём рядом, и всё посыпаем укропом. Просто, быстро, вкусно и полезно.
– Спасибо, обязательно сделаю.
– Ещё добавим, конечно, малосольный огурчик со своего огорода и… и рюмочку, – мужчина улыбнулся. – Разрешите, хозяюшка?
– Ну что с вами делать! – рассмеялась я.
– А я вот уху делаю отличную, приходите через недельку в это же время за рыбой, может, жереха поймаю, принесу, и об ухе поговорим, поделимся опытом.
– Уха – это хорошо, договорились, приду.
– Бабуля-я, уха это что? У меня ухи есть, вот, – малыш показал на свои уши.
– Не ухи у тебя, а два уха. Есть уха – это суп такой из рыбы, а есть два уха, вот они, – я дотронулась до ушей внука. – Понял?
– Да, ухи-ухи-ухи, – Ванечка засмеялся, побежал вперед, подпрыгивая на одной ноге, наткнулся на пустую пластиковую бутылку на земле, начал пинать её ногой, подбрасывая вверх и хохоча: – Ухи-ухи-ухи…
– А кто озорничает, мы того «за ушко да на солнышко», – я пыталась быть строгой.
– Бабуля-я, ты мне про солнышко будешь читать? И про крокодила.
– А ты помнишь: «Горе, горе, крокодил солнце в небе проглотил…»
– Наступила темнота, не ходи за ворота, кто… кто… – забыл.
– «Кто на улицу попал, заблудился и пропал, плачет серый воробей, выйди, солнышко, скорей», – напомнила я. И дальше, дальше… Пока ехали домой вспомнили «Краденое солнце» и «Муху-цокотуху».
Вечером приехала подруга, пошли купаться на Волгу – Ванечка, я с мужем, подруга и наша собака Юлька. Ванюша бегал по мелководью, поднимая тысячи брызг, за которыми азартно охотилась Юлька, пытаясь схватить ртом сверкающие капли воды. Волны плескались о песчаный берег, переливаясь серебристым блеском, Юлька гонялась за ними, стараясь удержать, а Ваня за ней и за волнами, Юлька лает, Ваня хохочет…
– Ванюша, не упади, не ходи далеко в воду!
Вот Юлька увидела то ли подбитую, то ли больную рыбу, плавающую кругами по поверхности воды, и всё – сразу всех забыла, никого не слышит, ничего не видит, началась её рыбалка. Наконец, ухватила зубами рыбу за верхний плавник, плывёт к берегу, гордо кладёт у наших ног – добыча!
– Молодец, Юля, – хвалим мы, а потом, чтобы она не видела, отпускаем эту, видимо, раненую рыбу обратно в реку.
Купались все вместе, плавали далеко за буйки, на глубину, вода ласковая, тёплая, нагрелась за солнечный летний день, дно песчаное, нежное. Когда наплавались, сели на берегу Волги. Ярко-красное закатное солнце исчезало за кромкой леса, освещая небо и реку во все цвета радуги… да-да, помню, «каждый охотник желает знать».
– Причём тут фазаны?
– Это просто цвет фиолетовый, понимаешь…
– Бабуля-я, смотри, солнышко падает. Нет его? Нет, – развёл ручками, удивлённые глаза спрашивают, «как же так?»
– Солнце уходит на ночь, отдохнёт и завтра снова будет светить всем нам, такая у него работа, у солнышка.
– Работа, – повторяет Ванечка.
Игорь Ильинский
На Новый год родители ставили большую, раскидистую от пола до потолка ёлку. Мама делала из ваты маленькие шарики, нанизывала их на нитку и эти бусы-снежинки развешивала по всей квартире, и даже в коридоре и на кухне. Дом превращался в царство Снежной Королевы, приходил праздник. Ёлку украшали игрушками, бусами, флажками, вешали ёлочную гирлянду, зажигали её вечером – «ёлочка гори!».