Но истина за этой дверью никогда не менялась, сколько бы сил он не прикладывал. Как бы не просил небеса вернуть её – они были глухи к его мольбам, а она не прислушивалась к его просьбам. Лишь писк медицинской аппаратуры нарушал тишину, царившую в этой комнате.
Глен закрыл за собой дверь и прошел внутрь. Кошка уже запрыгнула на кровать, что занимала большую часть помещения. Он снял плащ, повесив его на спинку стула, и открыл окно. Холодный воздух влетел в комнату, зашевелив длинные черные волосы, спиралями ниспадающие с кровати. Кошка повернула голову к окну и посмотрела на небо – все еще голубое, как и её глаза.
– Ох, неужто уже время?– женский голос прокатился волной по помещению,– Я надеялась, что в этом году теплые деньки задержатся подольше. Видно, у лис свой календарь.
Мужчина смотрел в окно. Голос, возникший так внезапно, не стал для него откровением, мало того, он прекрасно знал, что эта женщина не умеет молчать подолгу. Заметив, что она внимательно смотрит на него, ожидая, маг вздохнул и повернулся. Кошка сидела на краю кровати, рядом с её лапами лежала фотокарточка и небольшой лист бумаги.
– Я хочу, чтобы ты передал записку этому человеку,– Патриция указала на единственного парня на фото. Глен взял его, рассматривая.
С этим снимком что-то было не так, словно каждый из изображенных на нем раздваивался в отдельную расплывчатую тень. Данных эффект был заметен только, если долго и внимательно присматриваться. Каждый из «призраков» идеально повторял фигуру оригинала. Мужчина уже слышал о подобном феномене – о фотографиях, на которых проявляется истинная сущность запечатленного.
– Что это значит?..
– Просто плохое предчувствие… Ты и сам должен был почувствовать это.
Он вновь обратил внимание на фотографию. Этот снимок вызывал в нем спектр самых разных эмоций – от злости и раздражения, до какого-то странного облегчения и спокойствия. И все это можно было заметить лишь во взгляде, что скрывался за стеклами очков.
То, о чем она говорила – «Волна». И, если существо, запечатленное на этом фото, обладает теми же воспоминаниями и личностными характеристиками, что и его сестра – быть беде. Глена передернуло от самой мысли о возможности этого, но он взял себя в руки:
– Ладно..,– убирая записку и снимок во внутренний карман плаща, сказал мужчина,– Я передам.
– Спасибо.
Глен подошел к деревянному пианино, коснувшись клавиш. Кошка, свернувшись в клубок, легла ближе к инструменту и закрыла глаза, прислушиваясь к его игре, в которой можно было расслышать всю печаль, что испытывал мужчина…
***
Солнце проникало в комнату и ложилось на стопки книг, разложенные по всей комнате: на полу, кофейном столике, навесных полках и внутри шкафов – всюду, куда было возможно. Оно огибало их переплеты, отсвечивало от блестящих обложек, нежно грело страницы.
Книги. Это первое, что бросалось в глаза, и обо что можно было запнуться. Второе – занимающая практически всю стену, карта Мира. Изрисованная цветными стрелками, с воткнутыми флажками, и статьями из газет и журналов. Заголовки вырезок кричали о магических происшествиях, названия книг – о эзотерических теориях, великих практиках и опасных заклинаниях.
Один лишь нижний угол (над кроватью) был предназначен для фотографий. Счастливых моментов прошлого. Лица со снимков улыбались, дурачились, и, казалось, могли поделиться своим счастьем с окружающей действительностью. Этой ночью на один такой клочок бумаги стало больше.
Кровать еле расстелена. В подушку впились острые, неровные края рогов. В некоторых местах наволочка порвалась, в других – уже давно зашита неровными стежками ниток. Из глаз тонкой струйкой текут слезы. В ушах ровным потоком несется печальная мелодия клавишных, но взгляд упирается в непроглядную тьму.
Снова. Как и каждый месяц до этого. Ей снится одно и то же… Словно кто-то зовет её, откуда-то из черноты закрытых век, кто-то держит за руку. Она хочет открыть глаза, что-то сказать, двинуть хоть пальцем, но не может. И слышит их – знакомые, столь желаемые, но недоступные, голоса людей, которых любит, рядом с собой…
Ной резко открыла глаза, наполненные слезами. Мелодия становится тише, но не пропадает совсем. Демон прекрасно знает, что это было доступно ей одной. Она поднимает верхнюю часть тела, убирает челку с глаз. От неё несет перегаром, но бывало и хуже. Голова раскалывается, словно какой-то дятел долбит её, как дерево. Впрочем, все ожидаемо…
Девушка смотрит на правую руку, которая кажется ей полупрозрачной. Это началось не так давно. Словно с каждым днем её становится все меньше и, казалось, скоро она совсем исчезнет. Стоит сделать вдох-выдох, успокоившись, и все возвращается в норму.
Шатаясь, поднимается, опираясь на стену, где, под её рукой, с одной из фотографий, трио закадычных друзей улыбаются под зеленым деревом – снимок щемящего прошлого.
Мысли смывает холодный поток воды, льющейся из душа. Ей становится легче. Она вновь одевается в привычную, но чистую одежду. Намазывает зубную пасту на щетку. Возвращается в комнату. Щетка перемещается туда-сюда. Демон подбирает упавшую книгу и возвращает её в ближайшую стопку, пробирается между ними так, чтобы не повалить остальные и, наконец, выбирается к окну.
Открыв раму, Ной прищурилась из-за холодного воздуха, что подул ей в лицо. По сравнению со вчерашним, сегодняшнее утро, скорее, напоминало конец весны, чем середину лета. Миска с кошачьей едой на подоконнике, что выходил на улицу, была не тронута – все-таки она еще не вернулась… Девушка поменяла еду, и закрыла окно. Она прополоскала рот и умылась под проточной водой, после чего вышла из дома, лишь набросив сверху теплый шарф.
Демон жила в многоквартирном комплексе, в квартире, которая принадлежит её брату. Это было самое высокое здание в городе. Комплекс состоял из двух свечек, которые называли «Близнецами». Между ними находился крытый рынок, через который можно было попасть в Торговый район.
Проходя мимо ларьков, она невольно бросила взгляд на книжный. Продавец доброжелательно улыбнулся ей, поприветствовав. Когда Ной подошла к нему, он протянул нынешние новинки, прокомментировав некоторые из них.
Демона не интересовала обычная литература – теория магии, лекции профессоров из Академии, древние тома, которые неподвластны людям, и прочее-прочее. Она собирала книги, которые могли бы приглянуться ему. Словно ждала его из командировки. Её дом был похож на библиотеку старой ведьмы.
Она купила одну из тех книг, что ей порекомендовали и, улыбаясь, побрела дальше. Община, в которой девушка провела все свое детство, называлась «Большой Библиотекой» – они были хранителями знаний, а также ясновидцами и гипнотизерами. По сравнению с тем складом книг, в котором они с братом провели большую часть детства, завал в квартире казался лишь каплей в море. И все же, чем дальше, тем все более непригодной для жизни она становилась, но девушка просто не могла остановиться. Словно от этого что-то непременно изменится. Демон была одержима, она и сама понимала, что это так, но ничего не могла с собой поделать – рука тянулась за новым экземпляром, который утопал среди собратьев по несчастью, похороненный в завалах её «библиотеки»…
***
Когда Александр проснулся, голова отозвалась болью в висках. Но, как оказалось, звенело не только в ушах. Небольшая коробочка в кармане джинсов монотонно издавала звук полученного сообщения. Срочный вызов с работы.
Оглянувшись, Барбати вспомнил, где он и как здесь оказался. Чтоб еще хоть раз согласился на подобное мероприятие. Алхимик чувствовал себя таким лишним, беспомощным, потому что она не обращала на него внимания, пока он сам не привлек его, глупой выходкой.
«Забудь, ничего не изменилось…»
Он невесело усмехнулся и встал с дивана. Лисица предпочитала спать в его подсознании, так что рядом её не было. К тому же, после вчерашней пьянки, она какое-то время будет отсыпаться. Они с медиумом играли в «кто больше выпьет», как и всегда, но у них не бывает «победителя» или «проигравшего» – эти двое слишком хорошо ладят…
Алекс вышел в пустой зал. Кафе-бар еще не открылся, но оборотень уже был на ногах, занимаясь какими-то своими делами. Ёшимитсу поприветствовал его, предложив чай, кофе или чего покрепче, но алхимик отказался, поблагодарив, и вышел на улицу.
Кемпер стоял на площади. Солнце отражалось от чистых поверхностей машины, словно материализуя её радость от встречи с хозяином. Парень провел по капоту рукой, поощряя за ожидание, и сел за руль. Прежде чем ехать на место, необходимо было поменять автомобиль – это было правило, которого он придерживался: дом на колесах, в котором жил, и на который так долго копил, никогда не будет использоваться для служебных нужд.
Припарковавшись подальше, часть пути до места преступления парень прошел пешком. Показав корочку Департамента, где были его инициалы, название отдела и занимаемая должность, алхимика пустили за ограждение.
Алекс был Инспектором Полиции. Его должность предусматривала осмотр места преступления, опрос свидетелей, общение с судмедэкспертами и передачу дела дальше. Обычно, на этом его работа заканчивалась. Времена бравых блюстителей закона прошли вместе со смертью его отца, занимающего не последнее место в полиции того времени. Точнее, сама полиция тогда играла совершенную иную роль и одна поддерживала порядок, но эти времена давно закончились. Этот слишком шумный город нуждался в круглосуточном надзоре. И лучше, чем Департамент с этим никто бы не справился.
Это было тело женщины, но следов насильственной смерти не обнаружено. Ни ножевых, ни пулевых ран. Ни проломленного черепа. Ни следов от укуса. Она казалась спящей, но сон её был слишком глубоким. Если дело в магии, нужно передать Отделу по борьбе с Магическими преступлениями (в народе их окрестили проще – Анти-Маги). Если в этом замешан кто-то из Странностей, то стоит подключить «Дворняг», и тогда он сможет позвонить Ной. Неосознанно, алхимик стал надеяться, что по городу разгуливает нечисть, пожирающая души бедных девственниц. В любом случае, ему самому этого не узнать. Никаких зацепок. Её нашли случайные прохожие. По показаниям они не слышали и не видели ничего подозрительного или необычного (насколько это было возможно в этом городе).
– Дело «тупик»?– Ляо материализовалась рядом, зевая и потягиваясь. Его бурная мозговая деятельность и подпрыгнувшее слегка настроение разбудили её,– Тогда стоит пригласить Консультантов.
– Рано. Еще даже не было вскрытия,– Алекс подписал протянутые ему бумаги, и тело женщины забрали на экспертизу. Проводив фургон взглядом, алхимик осознал, что на ближайшие час-полтора оказался абсолютно свободен. И, словно наконец прислушавшись к собственному телу, парень понял, что проголодался,– Пойдем позавтракаем, что ли? Пока есть время…
Лисица его бурно поддержала, хотя, застряв между жизнью и смертью, она не нуждалась ни в еде, ни в воде, и тем более в выпивке. Они вновь сели в машину и уехали…
***
Кто сказал, что утро начинается с кофе?..
Очередное утро этого человека начинается с похмелья – жуткой головной боли, жажды и легкого подташнивания. А также частичной потери памяти, словно выпитое вчера спиртное довело до состояния зеленых человечков на розовых слониках, поющих «Желтую субмарину».
Проморгавшись, мужчина открыл глаза. Взгляд пал на, расплывшийся непонятными символами, черный текст, вместо голубого неба, как следовало бы ожидать. Убирая книгу, Виктор выдохнул и согнулся, упираясь лицом в ладонь. Все тело ломит, словно прошлой ночью он таскал рояли на крышу высотного здания, а не отсиживался в баре, желая утопиться в бокале…
Но сильнее всего ноет правое предплечье. Мужчина посмотрел на руку, отрывая её от лица – согнул пальцы, разжал, вновь сжал в кулак, и проделал так несколько раз с каждым по очереди. Потом подвигал плечом, локтем, изрезанным запястьем – все в порядке. Боль всего лишь напоминание о том дне, ровно пять лет назад…
Подняв руку и проведя ей по шее, он выдохнул, выпустив еле заметный дракончик пара изо рта. Чертыхнулся, проклиная лис с их танцами и встал. Мечтая о холодном душе, что смывает тревогу и лишние мысли, медиум скрылся за дверью ванной комнаты…
Самодельная пепельница из старой консервной банки, приделанная к поручню тонкой проволокой, постепенно наполняется окурками.
Выкуривая за утро вторую сигарету, Виктор стоит на узком пространстве лестничной площадки напротив собственного дома, а по совместительству места работы, рассматривая черный Куб, который видно практически с любой точки города.
Дым серым дракончиком поднимается в голубые небеса, растворяясь в них. С черных волос все еще капает вода. Чистая рубашка пахнет стиральным порошком, а только что вынутый из гардероба короткий черный плащ – пылью и куревом. Настроение с каждой минутой все паршивее, а воздух – холоднее. И теперь это не просто стильный элемент одежды, но необходимость.