– Староста говорит, что по нам тюрьма плачет.
– Хатир… Никакая тюрьма по вам не плачет. Буди брата!
– Только давайте сестрёнку заберём. Она без меня пропадёт. – Всхлипывая, Хатир порылся в ворохе одеял. – Цыплёнок… Вставай.
Вилар подозвал Мебо и приказал перенести сонного ребёнка в машину.
Хатир сел сзади, между стражами, поближе к перепуганному брату. Ссутулился, опустил голову:
– Сестрёнку жалко. Дяденька, давайте её заберём.
Сидя на коленях Мебо, брат Хатира беззвучно заплакал.
Хатир обнял его за шею:
– Не плачь, цыплёнок. Мы вернёмся за ней, обещаю.
Сжимая руль, Вилар лихорадочно соображал, что делать дальше. Повернул ключ в замке зажигания и повёл автомобиль в сторону ярко освещённой площади.
Из сторожевой будки сбоку от ратуши вышел старик в фуфайке:
– Чё надобно? Кому неймётся ночью?
Вилар и Мебо подошли к зданию. Дверь оказалась закрыта.
– Нету никого, – крикнул старик, боясь отойти от будки. – А чё надобно?
– Я маркиз Бархат, – сказал Вилар. – Открывай.
– Щас. Разбежался.
Мебо в два шага приблизился к старику и, схватив за ворот фуфайки, подтащил к двери:
– Или откроешь, или я вышибу тебе мозги.
– Да щас я, щас. – Сторож звякнул в кармане ключами. – А документ покажите, что вы маркиз. – Ойкнул и, глянув на Мебо, вставил ключ в замочную скважину.
Вилар шёл по коридору, открывая все комнаты и везде включая свет.
За спиной ворчал сторож:
– Так бы и сказали, что вы большое начальство. А то открывай да открывай. Мало ли ночью болтается всяких.
Вилар задержался на пороге одной из комнат. Большой, обитый чёрной кожей диван, несколько стульев с бархатными сиденьями, на полу толстый ковёр.
– Веди детей, – приказал он Мебо.
– Каких детей? – опешил старик. – Это приёмная старосты. Куда детей?
– И старосту сюда! Живо!
Сторож крутнулся на пятках и исчез.
Дети уселись на диван, вцепились ручонками в залатанные штаны. Хатир испуганно озирался. Брат не сводил с него глаз, готовый повторить всё, что бы он ни сделал.
Вилар вышагивал по коридору. Не хватало воздуха. Мысли метались в поисках выхода. Забрать детей с собой? Но куда? В Лайдару их не повезёшь. В Ларжетай? Оставить в особняке? Но это ещё день пути в другую сторону от резервации. И как их бросить одних в чужом городе в окружении незнакомых людей?
В конце коридора появился седой человек с одутловатым лицом. Раскинув руки, устремился к Вилару:
– Что тут происходит?
– Это я хочу вас спросить, что здесь происходит. Почему сироты живут в сарае?
Человек заглянул в приёмную:
– Вы об этих?
– Об этих.
– А вы кто такой?
– Советник Его Величества.
Человек одёрнул полы пиджака из дешёвой шерсти:
– Староста города Озур.
– Кто разрешил вам измываться над сиротами?
– Какие же они сироты? У них отец есть.
Вилар набычился:
– Не надо передо мной прикидываться дураком. Государственным чиновникам я не прощаю глупости. Почему детей выгнали из дома?
– В нём можно жить? – окрысился староста. – Того и гляди крыша обвалится или стены рухнут. И кто будет крайний? Я? Да таких как они половина города. Что прикажете с ними делать?
– Половина города – сироты?
– Я неправильно выразился. – Староста поправил воротничок застиранной рубашки. – С теми крохами, что приходят из казны, что я могу?
– Вы видели, в каком сарае они живут?
– А где мне прикажете поселить их? В ратуше? – Побледнев, староста сделал шаг назад. – Нет! Только не в ратуше!
Вилар достал из внутреннего кармана пиджака портмоне, вытащил несколько новеньких хрустящих купюр:
– Этого хватит на ремонт дома, на еду и одежду детям.