Веры нигде не было. Темно, даже лампочка над ее подъездом не горела.
У неба кончилась вода. После такого буйства, вокруг все замерло, затихло, и ручьи уже не бежали, слились в огромные лужи и тоже притихли. Только ледяной ветерок нет-нет, да и дунет, то щеки моей коснется, то волосы попытается взъерошить. А они у меня мокрые, тяжелые, они ему не по зубам. Вытащил из кармана шапку, надел. Я нормальный, Вера! – шепнул в темноту.
Вернулся в котельную. Дядя Паша уже успел развернуть пакет, достать горячий пирожок. Откусывал кусок за куском, мыча от удовольствия. Разделался с одним, пока доставал другой, успел рассказать мне:
– Труба прохудилась у них сегодня на кухне. Не сильно, закапало только. Верочка ко мне прибежала. Папаша-то у нее попивает, руки из жопы. Ну, я хомутами затянул, в управляющую позвонил, завтра должны приехать.
Я по-прежнему стоял у порога, холод от мокрой обуви и куртки уже привычно сковывал тело.
– Я к маме.
– А пирожки?
Он протянул мне тот, что вытащил для себя только что из пакета. Я взял пирожок и вышел. Нес его в руке, пока он грел пальцы. Потом торопливо засунул в рот, чтобы спрятать руки в карманы. С неба падали редкие снежинки, осмелевший ветер кружил их и швырял мне в лицо.
Шел быстро, спина вспотела, лицо замерзло, ног уже не чувствовал. Быстро, насколько хватило сил, вбежал по ступеням, дверь родного дома оказалась не запертой. Как только смогу говорить, Вера, все им расскажу. Только отдышаться и чай, горячий чай.
Вошел в квартиру, захлопнул за собой дверь, тут же прислонился к косяку, закрыл глаза. Лицо приятно защипало, я снял шапку, душ, сначала все-таки в душ, потом чай, а потом все расскажу.
Шаги. Можно было и глаз не открывать, я знал, что это Лада.
– О-о, Лешка!
Открыл. На ней была черная шубка, беретка.
Мама вышла вслед за Ладой.
– Замерз, Лешенька?
– Нет.
Лада застегивала молнии на высоких черных сапогах.
– Лешка, а пойдем со мной?! – подняла на меня улыбающееся лицо. – Мам, Марселю скажешь?
Мама кивнула. Теперь Лада взялась за молнию на моей куртке, которую я, оказывается, успел расстегнуть. Под руку с Ладой вышли из квартиры.
У подъезда стояла заведенная машина. Лада открыла ее с брелка. Я собирался сесть на заднее сидение, но Лада сказала: «да зачем? Садись вперед». И я послушно сел, угадывая, всем сердцем желая, чтобы внутри оказалось тепло.
– Свекровкина – пояснила Лада, пристегиваясь,– ты тоже пристегнись.
Руки не слушались, ремень не подавался и Лада помогла. Потом продолжила про машину:
– Дала покататься пока мы здесь. Мы к Розке, кстати…
И говорила что-то еще, но я не слышал, потому что ноги обдавало горячим воздухом, и сидения были теплыми, и сладко пахло то ли малиной, то ли клубникой… Ехать бы так бесконечно, ехать в никуда.
Глава 7
Дом Розы скрывался за высоким металлическим забором с табличкой «злая собака». Злая собака и оповестила о нашем приходе. На лай вышла Роза, кутаясь в огромную мужскую куртку, вжимая голову в плечи. В кроссовках, ноги голые.
– Холодно, блин, – сказала она вместо приветствия и отправилась обратно в дом. Я за ней, Лада последняя, прикрыла калитку.
Зашли в холодную прихожую, заставленную коробками, ящиками, мешками. Окон не было, тускло горела лампочка под потолком.
– Вот, пленного тебе привела! – улыбнулась Лада.
– Ты на долго? – спросила Роза, переминаясь с ноги на ногу.
– На часик, полтора, не больше.
Роза кивнула. Лада чмокнула ее в щеку, вышла, нет, выбежала, громко хлопнув дверью. Залаяла собака.
Роза вздохнула, недовольно покосилась на меня.
– Ну, заходи…
– Я нормальный, – неожиданно для себя сказал ей то, что нес всем кроме нее.
Она равнодушно пожала плечами.
– Как на это посмотреть…
– Можем выпить, – предложил я.
«Ну пей уже, я тебя расколдовала!», шипело в моей голове.
– У меня ничего нет – раздраженно сказала Роза.
Просто мерзнет, подумал я.
– Ну ладно, сейчас в магазин сходим. Заходи уже!
Перешагнули порог и оказались, словно в другом мире. Большая теплая кухня, залитая приятным желтоватым светом. Справа от входа через арку была еще одна комната, наполненная полумраком, в котором весело плясали отсветы от экрана телевизора. Угадывались две фигуры, неподвижно сидящие перед телевизором.
– Я сейчас, переоденусь. – Роза сняла куртку и кроссовки. Она была в футболке и коротких шортах. Бледная без краски на лице, коротко стриженые волосы просто зачесаны назад. Без каблуков, как я и предполагал, оказалась совсем маленького роста. Угловатый подросток, – подумал я, хотя Розе, наверное, было двадцать четыре или пять.
Из комнаты, той, что с телевизором, вышла женщина, такая же маленькая как Роза, но с приятной, приветливой улыбкой.
– Роза, у нас гости? – спросила она, с интересом рассматривая меня с ног до головы.
Роза недовольно:
– Нет, это Ладин брат, Леша.
– Очень приятно. – Улыбка женщины стала еще шире. – Марина Алексеевна, – представилась она, – разувайтесь скорей, будем пить чай!
– Он не хочет, – ответила за меня Роза, а я уже начал разуваться.