1 2 3 4 5 ... 13 >>

Артур Конан Дойл
Подвиги бригадира Жерара. Приключения бригадира Жерара (сборник)

Подвиги бригадира Жерара. Приключения бригадира Жерара (сборник)
Артур Конан Дойл

Рассказы старого служаки Этьена Жерара знакомят с необыкновенно храбрым, находчивым офицером, неисправимым зазнайкой и хвастуном. Сплетение вымышленного с историческими фактами, событиями и именами придает рассказанному убедительности. Ироническая улыбка читателя сменяется улыбкой одобрительной, когда на страницах книги выразительно раскрывается эпоха наполеоновских войн и славных подвигов.

Артур Конан Дойл

Подвиги бригадира Жерара. Приключения бригадира Жерара

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», издание на русском языке, 2009, 2011

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2009

Никакая часть данного издания не может быть скопирована или воспроизведена в любой форме без письменного разрешения издательства

Подвиги бригадира Жерара

1. Как бригадир[1 - …бригадир… – Во Франции в XVII–XVIII веках – офицерский чин, позже – чин младшего унтер-офицера. Нем. Brigadier из Brigade – от ит. brigata – общество, компания.] прибыл в Сумрачный замок

Вы поступили замечательно, друзья мои, оказав мне небольшие почести. В моем лице вы платите дань уважения не столько мне, сколько Франции и себе. Перед вами не просто битый годами, седоусый офицер, который поедает омлет и выпивает очередной стакан вина, но фрагмент истории. В моем лице вы видите последнего представителя славной когорты тех, кто стали ветеранами, будучи еще мальчишками, научились орудовать саблей раньше, чем бритвой, и никогда не показывали неприятелю, какого цвета у них ранец. В течение двадцати лет мы обучали европейцев сражаться, и даже после того, как они усвоили уроки, лишь термометр, а не штык смог сломить Великую Армию[2 - Великую Армию. – Великая Армия – главные силы армии Наполеона, находившиеся под командованием самого императора.]. Берлин, Неаполь, Вена, Мадрид, Лиссабон, Москва – мостовые всех этих городов топтали копыта наших коней. Да, друзья, скажу снова: вы поступили замечательно, прислав ко мне ребятишек с цветами. Ведь мои уши слыхали, как трубы звенели во славу Франции в разных уголках земли, а глаза видели, как развеваются французские знамена там, где, вероятно, их никогда уже не увидят.

Даже сейчас, стоит мне задремать в инвалидной каталке, я вижу, как великие воины прошлого проезжают передо мной: егеря[3 - …егеря… – Вид легкой пехоты и легкой кавалерии в европейских армиях XVIII–XIX веков; формировались из лучших стрелков и действовали в рассыпном строю. От нем. J?ger – охотник.] в зеленых мундирах, гигантского роста кирасиры[4 - …кирасиры… – Вид тяжелой кавалерии в европейских армиях конца XVI – начала XX веков, носившей каски и металлические латы – кирасы: нем. K?rassier из фр. cuirassier от cuirasse – броня, панцирь.], уланы[5 - …уланы… – Вид легкой кавалерии в европейских армиях XVIII–XX веков, первоначально вооруженной пиками и саблями, а впоследствии от других видов конницы отличавшейся только своей формой. Польск. ulan от тур. oglan – юноша, молодец.] Понятовского[6 - …Понятовского… – Юзеф Понятовский (1763–1813) – польский генерал, в 1806 г. перешел на службу к Наполеону, с 1807-го военный министр герцогства Варшавского, в 1812–1813 гг. командующий корпусом в наполеоновской армии, с 1813-го маршал Франции. Погиб в Лейпцигском сражении.], драгуны[7 - …драгуны… – Вид кавалерии в европейских армиях XVII–XX веков, предназначенной для действий как в конном, так и в пешем строю. Фр. dragon – солдат, вооруженный карабином, – возможно, от шутливого сравнения карабина с огнедышащим драконом.] в белых накидках, конные гренадеры[8 - …гренадеры… – Отборные пехотные и кавалерийские части в европейских армиях XVII–XX веков, первоначально – солдаты, обучавшиеся метанию ручных гранат, поэтому набиравшиеся из рослых и сильных людей. Фр. grenadier от grenade – граната.] в качающихся медвежьих шапках. А затем сквозь частый, низкий грохот барабанов, клубы дыма и пыли вижу ряды высоких киверов[9 - …киверов… – Кивер (польск. kiwior – повязка на голове, тюрбан) – в европейских армиях XVII–XX веков – высокий головной убор с круглым дном, козырьком, подбородочным ремнем и различными украшениями.], потемневшие от пороха лица, вспышки выстрелов и холодный блеск стали. Вот поскакал рыжеголовый Ней[10 - …Ней… – Мишель Ней (1769–1815) – маршал Франции (1804), участник наполеоновских войн, командующий корпусом под Аустерлицем, Йеной, в походе 1812 г. на Россию.], за ним Лефевр[11 - …Лефевр… – Франсуа Жозеф Лефевр (1755–1820) – маршал Франции (1804), участник наполеоновских войн, командовал корпусом и частью гвардии.] с бульдожьей челюстью, щеголеватый, как все гасконцы, Ланн[12 - …Ланн. – Жан Ланн (1769–1809) – маршал Франции (1804), участник наполеоновских войн, командовал войсками при Аустерлице, Йене, в Испании.]. А затем среди сверкающей меди и развевающихся перьев я вижу человека с вялой улыбкой, круглыми плечами и отстраненным взглядом. Так заканчиваются мои сны, друзья. В эту минуту я вскакиваю с кресла, кричу нечеловеческим голосом и вытягиваю в салюте руку, а мадам Тито посмеивается над стариком, который живет окруженный тенями прошлого.

Хотя к окончанию военных действий я стал полным бригадным генералом и имел все основания полагать, что вскоре получу звание дивизионного генерала, с большим удовольствием возвращаюсь я к началу службы. Я с радостью вспоминаю овеянные славой дни, когда служил простым солдатом. Вы должны понять, что когда у офицера под началом множество людей и лошадей, его голова постоянно забита мыслями о рекрутах[13 - …рекрутах… – Рекрут (нем. Rekrut от фр. recrue – новобранец – из recreter – набирать, вербовать) – новобранец, поступивший в солдаты по найму или по повинности.], фураже, походных кузнях, квартирах и прочем. Жизнь генерала непроста и в мирное время, не говоря уже о войне. Зато на плечи лейтенанта или капитана не давит ничего, кроме эполет. Молодой офицер лихо щелкает шпорами, щеголяет доломаном[14 - …доломаном… – Доломан (от венг. dolmаny из тур. dolama – суконная одежда янычар – из dola – закутывать) – гусарский мундир, расшитый шнурами, – короткая (до талии) однобортная куртка со стоячим воротником.], пьет вино и целует молодых красавиц. Он не думает ни о чем, кроме удовольствий и развлечений. Вот в такое время молодой удалец ищет приключений. Я немало могу поведать о той поре. Но сегодня расскажу вам о том, как побывал в Сумрачном замке, о необычной цели, которой задался младший лейтенант Дюрок, и об ужасном происшествии с человеком, которого ранее звали Жаном Карабеном, а впоследствии бароном Штраубенталем.

Вам должно быть известно, что в феврале 1807 года, сразу после взятия Данцига, меня и майора Лежандра направили привезти четыреста лошадей из Пруссии в Восточную Польшу. Суровая зима, а особенно жестокая битва при Эйлау[15 - …битва при Эйлау… – Прейсиш-Э?йлау (с 1946 г. – Багратионовск) – город в Восточной Пруссии, ныне – в Калининградской области России. 8 февраля 1807 г. во время русско-прусско-французской войны (Франция воевала против коалиции Англии, России, Пруссии и Швеции) 1806–1807 гг. при Прейсиш-Эйлау произошло кровопролитное сражение между французской и русской армиями, исход которого остался неопределенным.] погубили такое количество лошадей, что над Десятым гусарским полком нависла угроза переформирования в батальон легкой пехоты. Поэтому мы с майором знали, что на передовой нас ожидает весьма теплый прием. Тем не менее мы двигались медленно: снег был слишком глубок, а дороги отвратительны. Кроме того, у нас в подчинении находилось всего лишь двадцать человек, еще не оправившихся после ранения или болезни, которым предстояло вернуться в строй. Если запасы фуража скудны, а в некоторые дни лошади оставались вообще без кормежки, то нельзя было заставлять животных двигаться быстрее, чем шагом. Мне известно, что в романах кавалерия всегда мчится сумасшедшим галопом, но я, участвовавший в двенадцати кампаниях, должен заявить, что моя бригада на марше всегда двигалась шагом и переходила на рысь лишь при появлении неприятеля. Я говорю о гусарах[16 - …гусарах… – Гусары (венг. huszаr от h?sz (двадцать – потому что по венгерским законам из двадцати новобранцев один должен был стать кавалеристом) – и ar – жалованье; по другой версии – от слова «корсар») – в европейских армиях вид легкой кавалерии для действий в тылу, ведения разведки и т. д. Впервые появились в Венгрии в XV в.] и егерях, но сказанное еще в большей степени касается кирасиров и драгун.

Я очень люблю лошадей. Иметь в распоряжении четыреста благородных животных, разного возраста, характера и расцветки, доставляло мне огромное удовольствие. Большинство лошадей была померанской породы, некоторые – из Нормандии и Эльзаса[17 - …Нормандии и Эльзаса. – Нормандия и Эльзас – исторические области Франции, первая – на северо-западе, вторая – на востоке страны.]. Нас неимоверно изумляло, насколько нрав лошадей соответствует характеру людей из этих провинций. Мы обратили внимание (а мне с тех пор не раз приходилось доказывать), что характер лошади легко определить по масти: от кокетливого солового, полного причуд и капризов, до безрассудного гнедого; от податливого чалого до упрямого, своенравного пегого. Все это не имеет ни малейшего отношения к истории, которую я собираюсь вам рассказать. Но как кавалерийский офицер может продолжить рассказ, не похваставшись с самого начала четырьмя сотнями прекрасных лошадей? Я привык начинать разговор с того, что интересует меня, и надеюсь, что сумею заинтересовать вас.

Мы форсировали Вислу напротив Мариенвердера и уже добрались до Ризенберга, когда майор Лежандр вошел в мою комнату на постоялом дворе с раскрытым конвертом в руках.

– Вам предписано оставить меня, – произнес он с кислым выражением лица.

Я не разделял печаль майора, хотя понимал его чувства. Ему нелегко будет обойтись без такого подчиненного, как я. Поэтому я лишь молча отдал честь.

– Приказ генерала Лассаля[18 - …Лассаля… – Антуан Шарль Луи Лассаль (1775–1809) – французский военачальник, дивизионный генерал, участник наполеоновских войн в Австрии и Испании. Убит в сражении при Ваграме.], – продолжил майор. – Вам следует направиться в Россель немедленно, а по прибытии доложить о себе в штабе.

Ни один приказ не мог более обрадовать меня. Тогда я был уже на хорошем счету у вышестоящих офицеров. Мне стало ясно, что неожиданный приказ означает лишь одно: нашей части предстояло сослужить серьезную службу, а Лассаль рассудил, что такой офицер, как я, понадобится эскадрону[19 - …эскадрону. – Эскадрон (фр. escadron от ит. squadra – четырехугольный боевой строй) – подразделение в кавалерии до середины XX в., состоявшее из двух – четырех взводов.]. По правде говоря, кое-что смутило меня, когда я услышал о внезапном решении командования. У хозяина постоялого двора была дочь – брюнетка с кожей цвета слоновой кости. Я небезосновательно надеялся на продолжение нашего с ней знакомства. Но разве положено пешке вступать в спор, когда шахматист переставляет ее на другую клетку? Мне оставалось лишь оседлать своего крупного черного Ратаплана и отправиться в путь.

Клянусь всем святым, эти несчастные поляки и евреи, жизнь которых сера, скучна и лишена радостей, ликовали, увидев меня в седле. На морозном утреннем воздухе черная шерсть Ратаплана лоснилась. Ноги и спина благородно изгибались при каждом движении. У меня и сейчас от стука копыт по дороге и звона уздечки кровь закипает. Представьте же, каков я был в двадцать пять лет – лучший кавалерист всех десяти гусарских полков. Цвет мундира нашего Десятого гусарского полка был голубой: небесно-голубой доломан и ментик[20 - …ментик… – Короткая куртка, обшитая мехом; надевалась поверх доломана; часть гусарского обмундирования. От венг. mente – накидка, плащ.] с алой грудью. В армии ходили слухи, что, увидев нас, население бежит со всех ног: женщины – в нашу сторону, а мужчины – в противоположную. Тем утром в окнах Ризенберга не одна пара глаз, наблюдая за мной, молила задержаться хоть ненадолго. Но что оставалось делать солдату: лишь поцеловать протянутую руку да тряхнуть уздечкой, проскакав мимо.

Погода в ту пору стояла суровая. К тому же мне предстояло скакать по самой бедной и унылой европейской стране. Но в небе не было ни единого облачка, а заснеженные поля тускло светились под лучами низкого солнца. В морозном воздухе пар клубился у меня изо рта и струйками вылетал из ноздрей Ратаплана, а по краям уздечки свисали прозрачные сосульки. Коню надо было согреться, и я пустил его рысью. Мне нужно было многое обдумать, и я не обращал внимания на мороз. На север и юг от меня раскинулась бесконечная равнина. Редкие ели и более светлые лиственницы росли то тут то там. Иногда встречались кое-какие постройки, но три месяца назад этим путем прошла Великая армия, и вам не надо объяснять, что это означает. Поляки были нашими друзьями, это так, но из сотни тысяч солдат фургоны с продовольствием были только у гвардейцев, а остальным приходилось полагаться на свои силы. Так что я вовсе не удивился, что нигде не наблюдается никаких следов скота, а над домишками не вьется дым. Любая страна надолго забывала о благоденствии после посещения великого гостя. Говорили, что там, где император провел своих солдат, даже крысы дохли от голода.

К полудню я добрался к деревне под названием Саальфельдт. Отсюда прямой путь вел в Остероде, где зазимовал император и располагался главный лагерь семи пехотных дивизий. Посему дорога была забита повозками и каретами. Оказавшись среди артиллерийских зарядных ящиков, фургонов, курьеров, расширяющегося потока новобранцев и отставших от своих частей солдат, я понял, что дорога к моим боевым товарищам займет слишком много времени. На полях лежал снег глубиной в пять футов, а мне ничего не оставалось, как волочиться по дороге. Поэтому я немало обрадовался, когда увидел другую дорогу, которая от главной потянулась через еловый лес к северу. На перекрестке стояла корчма, а у дверей седлали коней патрульные Третьего Конфланского гусарского полка, в котором я впоследствии служил полковником. На ступеньках стоял офицер, худой, бледный паренек, больше напоминающий желторотого семинариста, чем предводителя распоясавшихся головорезов.

– Добрый день, месье, – произнес он, когда я остановился.

– Добрый день, – ответил я и представился: – Лейтенант Этьен Жерар из Десятого полка.

Судя по тому, как изменилось выражение его лица, молодой офицер был наслышан обо мне. Все в армии знали о моей дуэли с шестью мастерами фехтования. Но мои непринужденные манеры помогли новичку преодолеть робость.

– Я младший лейтенант Дюрок из Третьего полка, – сказал он.

– Недавно служите? – спросил я.

– Начал службу на прошлой неделе.

Я сразу все понял, увидев его бледное лицо и то, как вольготно развалились в седлах его солдаты. Не так давно мне пришлось самому испытать, каково школьнику приказывать ветеранам. Я и сейчас краснею, вспоминая, как пытался отдавать отрывистые команды людям, у которых за плечами было больше сражений, чем мне лет. Тогда было естественнее предложить: «С вашего позволения, давайте построимся» или «Не думаете ли вы, что нам пора перейти на рысь?». Поэтому я не стал осуждать юношу, когда увидел, что его подчиненные отбились от рук. Вместо этого я бросил на солдат такой взгляд, что они застыли в седлах.

– Позвольте задать вопрос, месье. Вы направляетесь по этой дороге? – спросил я.

– У меня приказ следовать к Аренсдорфу, – ответил он.

– Тогда позвольте присоединиться к вам, – сказал я. – Совершенно ясно, что это самый короткий путь.

Так оно и было. Дорога вела в сторону, в места, которые были отданы на откуп казакам и мародерам. Поэтому она была пустынна в такой же мере, в какой другая дорога была заполнена людьми. Мы с Дюроком скакали впереди, а шестеро солдат громыхали следом. Он был славным малым, этот Дюрок, хотя его голова была набита всяким вздором: в Сен-Сире[21 - …в Сен-Сире… – Сен-Сир – военная академия; создана по приказу Наполеона в 1802 г.; расположена в Фонтенбло. Существует по сей день.] они изучают деяния Помпея и Александра[22 - …деяния Помпея и Александра… – Гней Помпей Великий (106—48 до н. э.) – римский полководец; Александр Македонский (356–323 до н. э.) – царь Македонии, завоевал земли до реки Инд, создал крупнейшую мировую монархию древности.], а не то, как смешать конский корм или позаботиться о лошадиных копытах. Тем не менее, как я уже говорил, Дюрок был славным парнем, еще не испорченным походной жизнью. Мне доставляло удовольствие слышать, как он лепечет о сестре Мари и матушке, оставленных в Амьене[23 - …в Амьене… – Амьен – главный город исторической области Пикардия во Франции.]. За разговорами мы не заметили, как очутились у деревушки Хайенау. Дюрок поскакал к постоялому двору и попросил вызвать хозяина.

– Скажи-ка, любезный, – обратился к нему Дюрок, – проживает ли в этих краях человек по имени барон Штраубенталь?

Владелец постоялого двора отрицательно покачал головой, а мы продолжили путь. Я не придал вопросу ни малейшего значения, но когда в следующей деревушке мой новый товарищ предпринял новую попытку с тем же самым результатом, не смог удержаться от вопроса.

– Это человек, – произнес Дюрок, и неожиданно его мальчишеское лицо исказилось, – которому я должен доставить важное сообщение.

Ответ нельзя было назвать исчерпывающим, но Дюрок дал понять, что дальнейшие расспросы неуместны. Поэтому я более не произнес ни слова, хотя Дюрок интересовался загадочным бароном у всех встречных крестьян. Я же, как и положено офицеру, стремился разобраться в рельефе местности, не ошибиться в направлении рек, запомнить, где должен быть брод. Мы все больше удалялись от лагеря: огибали его с фланга. Далеко на юге в морозном небе виднелись клубы серого дыма: там находились наши посты. На севере же, между нами и зимними квартирами русских, не было никого. Дважды у самого горизонта я видел блеск стали и указал на это своему спутнику. Расстояние не позволяло определить, что именно блестело, но не оставалось сомнений, что сверкали пики казаков-мародеров. Солнце уже клонилось к закату, когда мы поднялись на невысокий холм и увидели справа деревушку, а слева – высокий темный замок, возвышавшийся над сосновым лесом. Навстречу нам ехал на телеге крестьянин – лохматый, насупленный малый в овчинном тулупе.

– Как называется деревня? – спросил Дюрок.

– Аренсдорф, – ответил крестьянин на германском наречии.

– Здесь мы расположимся на ночлег, – произнес мой юный компаньон. Затем, обернувшись к крестьянину, задал свой неизменный вопрос: – Скажи-ка, не проживает ли поблизости барон Штраубенталь?

– Почему? Проживает. Барон владеет Сумрачным замком, – ответил крестьянин, указывая на темную башню, выглядывавшую из-за елей.

Дюрок завопил, словно спортсмен, который наконец-то добежал до финиша. Он, казалось, совершенно потерял голову: его глаза заблестели, лицо стало белым как полотно, губы сложились в зловещую ухмылку. Перепуганный крестьянин отпрянул в сторону. Дюрок прильнул к шее своего гнедого и вперил взгляд в высокую черную башню.

– Почему вы называете этот замок Сумрачным? – спросил я.

– Это название давно закрепилось в наших краях, – ответил крестьянин. – Черные дела творятся за стенами этого замка. Поэтому здесь и живет уже четырнадцать лет самый страшный грешник в Польше.

– Польский аристократ? – снова спросил я.

– Упаси Боже, польская земля не рождает таких негодяев, – ответил крестьянин.

– Француз? – воскликнул Дюрок.

– Все говорят, что он приехал из Франции.

– А он рыжий?

– Рыжий, как лисица.
1 2 3 4 5 ... 13 >>